Книга Дом на берегу, страница 40 – Литтмегалина

— Необходим, – подтвердила я.

— Тогда она тем более не сможет остаться здесь.

— Сможет, если ты немного приоткроешь занавески, – я взяла клетку за кольцо сверху. – В моей комнате достаточно светло. Так я забираю ее?

На лице Колина отразилась борьба противоречий – он решал, что важнее – возможность повредничать или обладание канарейкой. В итоге он выбрал второе.

— Нет, пусть побудет здесь. И… раздвинь шторы.

— Как ты назовешь ее?

— Разве ей нужно имя?

— Разумеется.

— Я подумаю.

— Колин… в последнее время ты часто бываешь раздражен. Что-то не так? – спросила я, уже стоя в дверях.

— Нет. Только… когда поднимаешь, например, ногу, а потом она болит, это нормально?

— Это боль в мышцах, Колин. Она естественна и со временем пройдет. Когда она возникает, это означает, что мышцы хорошо поработали.

— Если бы, – проворчал Колин и величественным жестом отпустил меня.

— Колин постоянно размышляет о чем-то, – сказала я Натали, когда мы гуляли вдвоем по берегу моря. – Но мне не говорит. Он очень скрытный.

— Хватит уже, – перебила Натали. – Ты все время о нем болтаешь, или, что еще хуже, начинаешь нудеть, что я должна пойти к нему подластиться. Вся в мыслях о маленьком чудовище. А, между прочим, начался светлый период, и следует им наслаждаться, пока он не закончился.

— Какой светлый период?

— Леонард уехал. Свобода!

— Вот как, – я призналась себе, что новость меня обрадовала. – И надолго?

— Вернется не раньше декабря, то есть не раньше, чем через две недели! – Натали широко улыбнулась.

Никогда я не видела ее такой радостной. Но мне все еще было сложно отвлечь свои мысли от Колина. С того дня, как я обняла его, мы незаметно сблизились. Я перестала беспокоиться о том, что потеряю работу. Больше меня заботило, чтобы Колин относился ко мне хорошо.

— Я так и не выяснила, чем болен Колин. Иногда он говорит про какие-то боли, но каждый раз они возникают в разных частях тела. Подозреваю, что он фантазирует.

— Забудь об этом! – закричала Натали. – Ты эдак совсем рехнешься.

— Иногда мне так хочется, чтобы я была кем-то мудрым и опытным… Тогда я знала бы, что делать. Не была бы в такой растерянности, как сейчас.

— А мне хочется быть птицей, чтобы летать и гадить Леонарду на голову, – рассмеялась Натали. – Но наши мечты бессмысленны. Мы те, кто мы есть. Так что давай сосредоточимся на том, что вокруг нас, раз уж нам наконец-то достался не слишком поганый день!

— То, что я делаю, разве не есть «сосредоточение на том, что вокруг меня»? – спросила я, но Натали, не слушая, хлопнула меня по плечу.

— Догоняй!

И помчалась вдоль берега.

— Подожди, я не могу так быстро! – пропищала я, устремляясь за ней.

Натали, отдаляясь, уменьшалась в размерах. Я задыхалась в тяжелом пальто и скользила по камням, рискуя упасть в воду. Натали остановилась. Будучи слегка близорукой, я не сразу смогла рассмотреть, что она делает. Темные оболочки падали к ногам Натали, пока она не осталась молочно-белой. Я перешла на шаг, спотыкаясь о собственные ноги.

— Натали! – прокричала я, но она уже сиганула в темную воду. У меня мигом открылось второе дыхание, и в секунду я оказалась возле ее одежды, беспорядочно разбросанной по берегу.

— Что ты делаешь! – завопила я. – Возвращайся назад!

Натали оглянулась. Ее улыбка сверкнула среди черной раскачивающейся воды, как жемчужина. Затем Натали исчезла из виду. Я бросилась к воде, и мои ботинки мгновенно промокли насквозь. Я не умела плавать и не могла вытащить Натали. Она была так далеко…