Книга Охота на мышку, страница 119 – Юлия Гетта

— Да, — морщится Мышка, — линзы на ночь не снимала, поэтому так…

— Ты до сих пор в них?

— Угу.

— Так надо срочно снять! Ты глаза свои видела⁈

— Очки дома оставила… И контейнера для линз с собой нет, некуда снимать…

— Тогда мы срочно идём домой.

Провожаю Таню до подъезда, заходим внутрь и прячемся в наше место под лестницей.

Прижимаю её спиной к стене, начинаю целовать и не могу остановиться. Кажется, если сейчас отпущу — больше никогда не увижу.

— Скажи ещё раз, что я никогда тебя не потеряю.

— Никогда, Серёж. Никогда, — горячо заверяет она.

Забираюсь руками под её шубку и следом под свитер. Сжимаю тонкую талию Мышки, кайфуя от прикосновений к тёплой нежной коже. Утыкаюсь лбом в лоб малышки.

Стоит представить, как сейчас её пахан начнёт сдержанно и настойчиво ей втирать, насколько я неподходящая партия, — скулы сводит.

— Ай, — тихонько пищит Таня, потому что мои пальцы на её талии сжимаются слишком сильно.

— Я позвоню. Вечером. Пожалуйста, возьми трубку.

— Возьму.

— Увидимся завтра в школе.

— Конечно.

— Ну всё, иди. Глаза, наверное, сильно болят?

— Ерунда, потерплю. Я не хочу уходить, — выдыхает Мышь, впиваясь тонкими пальчиками в мою куртку.

— Не надо терпеть. Иди и… сделай что-нибудь. Чтобы нормально всё было.

— Хорошо…

Хочется сказать ей ещё что-то. Или о чём-то спросить. Лишь бы потянуть время. Продлить удовольствие быть рядом с ней. Касаться её. Вдыхать запах её волос. Целовать, пока губы не потрескаются до крови.

Я бы вечность стоял тут, в этом подъезде, и обнимал свою Мышку.

Но она мучается от боли в глазах. И, наверное, это еще и вредно для зрения. Оно у нее и так, судя по всему, хреновое.

— Всё, давай, Мышь. Беги.

Касаюсь её губ ещё раз, замираю на несколько мгновений и отпускаю.

— У меня осталась твоя толстовка, — спохватывается она уже на лестнице.

— Оставь себе. Надевай, когда будешь мёрзнуть.

Мышечка нежно улыбается мне и смотрит так, что в груди начинает ломить.

— Я люблю тебя… — тихо произносит она.

— И я тебя, Мышь.

Медленно поднимается по ступенькам, постоянно оборачиваясь. Я как истукан стою и смотрю ей вслед.

И даже когда она скрывается за лестничным пролётом, продолжаю стоять и слушать её шаги. До тех пор, пока не хлопает дверь её квартиры.

Выхожу на улицу в полном раздрае. Будто я её добровольно к другому мужику отпустил. Хотя, в сущности, так оно и есть.

Достаю сигареты, подкуриваю.

Это нездоровая канитель — ревновать к родному отцу.

Хотя… Этот отец похуже любого конкурента. И тронуть его нельзя, иначе Мышке будет очень больно.

Надо как-то с ним договариваться. Искать общий язык. Только как это сделать, х*й его знает. Задача кажется нереальной.

Затягиваюсь, выдыхая горький дым. Достаю из другого кармана трубу, что Мажор подогнал на время. Ему предки новую недавно купили, а эта без дела валялась. Хоть и старая, но рабочая, только батарея полудохлая, быстро садится.

Вот и сейчас — села. Потыкал в кнопку включения на всякий случай, но не добился ничего.

В пару затяжек докуриваю сигарету и выбрасываю окурок в урну. Накинув на голову капюшон, бреду в сторону дома Игоря.

На улице погода сегодня снова жестит, но мне пох*й. Новая куртка ох*енно тёплая. И кроссовки зимние с мехом — просто огонь. Как круто, когда есть бабло. И можешь купить себе всё, что посчитаешь нужным.