Книга Охота на мышку, страница 120 – Юлия Гетта

Еб*л я в рот умников, которые заявляют, что счастье не в деньгах. Ну вот есть у меня Мышка, а денег нет, и что? Я счастлив? Них*я.

Вот были бы бабки, много бабла, тогда я был бы счастлив. Целиком и полностью, до самых еб*ных небес. Посадил бы Мышь в свою тачку, увёз в свою квартиру. Купил бы ей всё, что только захотела бы. Вот тогда я был бы доволен. Тогда бы я не ссал каждую минуту, что Мышь поймёт, какой я нищеброд, и бросит меня. Пошлёт лесом в долгое пешее путешествие. И найдёт кого-то другого, кого-то типа пид*ра своего на мерине. Беспроблемного и благополучного ушлепка. Неспособного любить её даже вполовину того, как люблю я. Больше, сука, своей ублюдской жизни.

Но х*й я буду и дальше нищебродом. Будут у меня бабки. И тачка, и квартира, всё будет.

И папаша её ещё узнаёт, на что способен малолетний преступник, вор и шпана.

Допилив до Мажора, долго стучу в дверь, открывает его матушка.

— Здравствуйте, а Игорь дома?

— Привет, Сереж. Нет, Игоря нет.

Бл*ть.

— А. Извините. До свидания.

— Ты позвони ему, он, кажется, к вашим ребятам пошёл.

— Хорошо, спасибо.

Спускаюсь вниз, пинком открываю подъездную дверь. Теперь ещё полгорода пешком пилить.

Добираюсь в свой район, когда на улице уже темнеет. Замечаю у своего подъезда пацанов у старой девятки. Кила с Семёном. Старшие.

Мои пацаны их дико недолюбливают, те гоняли их по щегляне, но меня никогда не трогали. Ссали. Из-за отца. Он как-то раз одному козлу нос сломал за то, что тот меня мелким в лужу кинул, с тех пор никто из местных до меня не рыпался. Батю моего все уважали. И даже сейчас, когда он сидит, нормально со мной общаются. Знают, что выйдет рано или поздно.

— О, Сыч, здорова! — махнул рукой Семён, подзывая меня к себе. — Тебя где носит? Хрен дозвонишься, номер, что ли, сменил?

— Здорова. — Подхожу к парням, настороженно пожимая им руки. Как-то шибко уж рады они меня видеть, какая-то нездоровая канитель. — Да нет, телефон про*бал. А че?

— Ты не в курсе еще? Батю твоего по условно-досрочке освободили! Он нас отправил тебя разыскать, а тебя, оказывается, х*й найдешь!

— Батя?

Я не верю сначала. Разводят меня, что ли, уроды? Но мотор в груди один хрен начинает лупить на повышенных оборотах. Даже жарко становится, расстегиваю куртку.

— Батя, батя, — лыбится Кила. — Давай мухой домой! Он там тебя ждёт.

Мне становится пох*й, п*здят они мне сейчас или нет. Даже если есть самый маленький шанс, что это окажется правдой, я его не упущу.

Срываюсь в подъезд, как пацан, будто мне снова шесть лет.

Не чувствуя ног, несусь по ступеням вверх, толкаю нашу дверь.

Дома слишком накурено. Людно. Кажется, собрались все соседские мужики. На столе стоит бутылка водки, какая-то закуска. И батя сидит у окна.

Босой. В трико и майке. Батя. Среди них.

Совсем не такой, каким я его помню. Постарел. Поседел. Все руки забиты какими-то наколками. Но это он. Мой батя.

Бросаюсь к нему и попадаю в крепкие объятия. Как телка, готовый разрыдаться в голос. Еле сдерживаю себя. Глаза щиплет, в горле болит.

— Сын…

Батя сжимает меня так, что кости трещат. И я его, насколько хватает сил.

— Батя…

Поднимаюсь по ступенькам, заставляя себя делать это едва ли не силой. Всё моё естество рвётся обратно: туда, вниз, где остался стоять, провожая меня взглядом, Серёжа.