Книга Охота на мышку, страница 74 – Юлия Гетта

Какое блаженство…

Мою руки, глядя на себя в зеркало. Какие губы у меня, это же просто жесть! Как будто меня не целовали, а били по ним! Не зря они так болят.

Покончив с мытьём рук и высушив их полотенцем, обнимаю себя за плечи. Ласково поглаживаю их, улыбаясь собственному отражению, как полная идиотка.

На мне его толстовка. Это её я глажу и обнимаю, не себя.

И пахнет она им. Да, сигаретами немного. И чем-то ещё вкусным. Мужской туалетной водой, наверное. Но не такой, как у Жени, приторно-резкой. А лёгкой, свежей, приятной.

Даже удивительно, что гопник может так вкусно пахнуть. От этой мысли меня разбирает смех, закрываю ладошкой свои опухшие от поцелуев губы, чтобы не загоготать в голос. Я встречаюсь с гопником!

Но он самый классный, самый крутой, самый сексуальный в мире гопник!

Прикрываю глаза, вспоминая каждое его прикосновение, каждый поцелуй. В голове плывёт, в груди сладко тянет. Я сумасшедшая! Но я счастлива сейчас, как ещё никогда раньше в этой жизни.

Осталось только рассказать обо всём папе… Чувствую, разговор будет напряженным. Для начала мне предстоит выяснить, что там за мутная история с проверкой Серёжиного телефона на предмет моих фотографий. То есть, откуда там ноги растут, я, конечно, понимаю. Но почему всё скрывалось от меня — вот какой вопрос мне не терпится задать отцу.

По звукам, доносящимся из-за двери ванной, слышу, что он пошёл на кухню и поставил чайник.

Ох, как же не хочется портить себе настроение сейчас такими разговорами! Хочется упасть на свою кровать, обнять подушку, лежать и улыбаться.

Но приходится собрать себя в кучу, нацепить на лицо суровое выражение. У папы не самое лучшее зрение, но всё же я припудриваю на всякий случай губы, лишь после этого отправляюсь к нему на кухню.

— Ты голодная? Пожарить тебе яичницу? — спрашивает мой заботливый родитель, наливая кипяток в чайник с заваркой.

— Да, если можно, — киваю я. — Я очень проголодалась.

Усаживаюсь за стол. Дома довольно тепло, а на кухне — так вообще жарко, особенно если сидеть здесь в толстовке Сергея. Но снимать с себя эту вещь пока не хочу. Она придаёт мне сил.

Надеюсь, Серёжа сам не замёрзнет без неё, пока доберётся домой. Ну, наверняка он вызвал такси. Живёт-то, скорее всего, где-то возле школы, а это довольно далеко, путь неблизкий. Автобусы ещё не ходят, не пошёл же Сергей пешком?

— А Женя что, не поднялся с тобой? — интересуется папа, разбивая яйца на сковороду. — Торопился, что ли, куда? Хоть бы поздороваться зашёл.

— Мы с Женей расстались, — без лишних слов выдаю я.

Одно яйцо падает мимо сковороды на пол, попутно пачкая брызгами шкафчик.

Отец резко разворачивается и хмурит свои густые брови.

— Что произошло?

— Произошло то, что он повёл себя как скотина. И я его больше не люблю.

Забыв про обещанную мне яичницу и сковороду, папа садится за стол напротив меня. Взволнованно смотрит мне в глаза:

— Что именно он сделал?

— Ну он напился, — пожимаю плечами я. — Хамил. Я хотела уехать, а он отобрал у меня телефон и специально не давал, чтобы я такси не вызвала. А ещё сообщение, что мы остаёмся ночевать на базе, кстати, он сам тебе и написал.

— Вот сученыш… — злобно цедит отец. — Ну, он у меня получит… Совсем страх потерял, щенок…

О попытке пьяного изнасилования и поведении мерзких дружков моего бывшего жениха решаю ничего не говорить. Папа с ума сойдёт от этой информации. А Колпышевскому и так уже несдобровать.