Онлайн книга «Развод. Семейная тайна»
|
Ася разломила хрустящую корочку, наблюдая, как вишнёвый сок растекается по белоснежной тарелке. «Раньше он впитывался в ткань, оставляя розовые пятна», — подумала она, и вдруг чётко вспомнила: папины руки, перепачканные мукой, мамин смех, когда они все трое — она, Витя и родители — лепили вареники на той самой старой кухне. Теперь Гордей оплачивал услуги повара, запретив Ольге Ивановне «коптить потолки». — Витя сегодня дежурит в школьном клубе дипломатии, — мать заговорила быстрее, наливая чай в фарфоровые чашки с позолотой — подарок Гордея. — Говорит, их команду пригласили на международные дебаты. Ты представляешь? Ася кивнула, сжимая вилку. Гордей улыбался, когда упоминал лицей: «Хочешь, чтобы Виталий стал нищим? Без меня он даже в университет не поступит». Её пальцы дрогнули, и столовый прибор звякнул о блюдце. — Ты бледная, — мать потянулась к её лбу. — Всё в порядке? «Он прикоснулся к ней там, где ты сейчас трогаешь меня», — чуть не вырвалось наружу. Вместо этого Ася отстранилась: — Просто устала. Шестой месяц… — Помню, как носила тебя, — Ольга Ивановна улыбнулась, но глаза остались грустными. — Толкалась так, будто хотела сбежать. Ася засмеялась, и звук вышел хриплым. Ребёнок ответил ударом под рёбра — маленький бунтарь, как она сама. Ей вдруг страстно захотелось оказаться в старой квартире — прижаться щекой к прохладному стеклу, за которым когда-то цвела сирень, а не торчали бетонные коробки элитного района. Но Гордей продал тот дом сразу после свадьбы: «Трущобы не для моей жены». Внезапно скрипнула входная дверь. — Сестрёнка! — Виталий ворвался в комнату, сбрасывая рюкзак Louis Vuitton — ещё одна «милость» от зятя. Его щёки горели от мороза, глаза сияли. — Ты не поверишь! Нам дали кейс по урегулированию конфликтов! Я уже… Он замолчал, заметив её лицо. — Что случилось? — Ничего, — Ася потянулась к его руке, но он отпрянул. — Не ври. Ты плакала. Ольга Ивановна замерла с чайником в руках. Капля кипятка упала на стеклянную варочную панель, зашипев. — Гордей… — начала Ася, но имя застряло в горле колючим комом. — Он тебя обидел? — Виталий сжал кулаки. В шестнадцать он казался взрослым, но тень страха в глазах выдавала ребёнка. — Я сейчас позвоню ему, я… — Нет! — Она вскочила, пряча дрожь в коленях. — Гордей… заботится. Он даже Аделию в Париж отправил, чтобы мне спокойнее было. Имя сводной сестры повисло в воздухе, как яд. Ася вспомнила её смех, острый каблук, впившийся в паркет их особняка, когда та проходила мимо: «Инкубатор проснулся? Принеси-ка мне кофе». Теперь Аделия щеголяла по Елисейским Полям, а её собственные шаги глухо отдавались в пустом доме. — Ася. — Мать коснулась её плеча. — Если что-то не так… — Всё хорошо! — Она отшатнулась, и стакан с компотом опрокинулся. Рубиновая лужа поползла к краю стола, капая на идеальный пол. — Простите. Я… я устала. Виталий молча вытер пол, а мать завернула ей в салфетку кусок пирога. «Для Гордея», — прошептала, но глаза спрашивали: «Для чего ты это терпишь?» Обратная дорога в лимузине казалась туннелем. Ася прижала лоб к тонированному стеклу, наблюдая, как фонари превращаются в размытые пятна. В ушах звенел голос Аделии: «Ты думаешь, он выбрал тебя? Ты — инкубатор. Я — его болезнь и лекарство». Дома её ждала тишина. В гостиной, где всё началось, пахло его сигарами. Ася опустилась на диван, в то самое место, где месяц назад нашла их: Аделия, обвившаяся вокруг Гордея, как змея. Её хохот, его рука на её бёдрах. «Ой, перестань, — сказала тогда сводная сестра, игриво отталкивая его. — Это всего лишь… игра?» |