Книга Развод. Семейная тайна, страница 33 – Луиза Анри

Визит был недолгим. Степан допил воду, задал еще пару деловых вопросов, бросил последний оценивающий взгляд на Асин живот и поднялся.

— Ладно, не задерживаем. Ася, не переутомляйся. Гордей, держи руку на пульсе по южному проекту. И насчет… — он снова кивнул на живот, — как только начнется — звонок. Точное время. Я приеду.

— Без промедления, папа, — Гордей встал, его осанка была безупречной, но напряжение витало вокруг него почти осязаемо.

Инесса поднялась следом. Подойдя к Асе, она протянула холодную, идеально ухоженную руку. Прикосновение было мимолетным и обжигающе-ледяным.

— Всего наилучшего, Ася, — сказала она, и в ее бездонных глазах Ася прочла не пожелание, а обещание. Обещание того, что эта игра далеко не окончена. — Растите большими и здоровыми.

Они ушли. Гулко хлопнула входная дверь. Через минуту за окном взревел двигатель, и черный седан исчез за воротами, оставив после себя лишь волну горячего воздуха и гулкое эхо напряженного молчания. Ася стояла посреди гостиной, залитой слепящим летним светом. Солнечные зайчики плясали на глянцевом полу. Внешний мир с его жарой и стрекотанием кузнечиков казался чужим и нереальным.

Гордей повернулся к ней. Его лицо было каменным, но в глазах бушевал шторм — ярость, стыд, усталость. Он не сказал ни слова. Просто сжал кулаки, резко развернулся и ушел обратно в кабинет, громко хлопнув дверью. Звук эхом отозвался в огромной, пустой комнате.

Ася опустилась в кресло. Духота снова сдавила грудь. Телефон в кармане ждал. Фото. Адель. "Милые детские воспоминания" в этом самом доме. Слова Инессы висели в воздухе, как ядовитый газ. И Степан… Он приедет. На роды. Чтобы увидеть наследницу. Его интересовало точное время, статус клиники, контроль. Не ее боль, не ее страх, не ее желания.

Она закрыла глаза, положив руки на живот. Лия тихо шевельнулась.

— Что же нам с тобой делать? — прошептала Ася в звенящую тишину, от которой не спасал даже гул кондиционера. Ответа не было. Только жаркое лето за окном и холодная, неумолимая реальность внутри этих панорамных стен. Битва только начиналась, и фронт проходил теперь не только снаружи, но и здесь, в самом сердце ее золотой клетки.

Глаза уперлись в отчет по южному проекту, но цифры расплывались. В ушах все еще стоял ледяной голос Инессы, прозвучавший неделю назад в этой самой гостиной: "Адель так переживает… Вы были так близки". Как гвозди по стеклу. Ася была наверху, отдыхала после прогулки, что рекомендовал врач. Она конечно была под присмотром охраны, но и после визита к матери она была задумчива. Да это тот визит, который он сам инициировал, пытаясь дать ей передышку, а себе — время. Время на что? На поиски выхода из паутины лжи, которую сплел и в которой сам запутался? Или просто на отсрочку неминуемого?

Резкий гудок у ворот врезался в тишину кабинета. Гордей вздрогнул, мгновенно насторожившись. Монитор безопасности показал знакомый черный лимузин. Сердце упало, затем резко, тяжело забилось где-то в горле. Опять. Так скоро.

Папа. И Инесса.

Недели не прошло. Недели с тех пор, как он выставил их отсюда, едва сдерживая ярость после ее ядовитых намеков. Что им нужно? Контроль? Проверка? Новые уколы под видом заботы?

Он вышел в холл как раз в тот момент, когда дверь открылась, впуская струю нагретого уличного воздуха и их самих. Степан Савелов вошел первым, его взгляд, острый и оценивающий, мгновенно прошелся по пространству, будто проверяя чистоту. Инесса — тенью за ним, безупречная в летнем льняном костюме цвета слоновой кости. Ее глаза, холодные и всевидящие, сразу же начали сканировать, ища Асю.