Книга Развод. Семейная тайна, страница 59 – Луиза Анри

Квартира была наполнена ароматом маминого яблочного штруделя — сладким, уютным, домашним. Ася полулежала на диване, подложив под спину ортопедическую подушку. Начало восьмого месяца рисовало перед ней мир плавных движений и глубокого дыхания. Лия толкалась под ребром — нежно, но настойчиво, напоминая о своем скором появлении. За широким окном цвели клумбы, играли дети — идиллия, так контрастирующая с бурей в ее душе. Скоро Витя…

Звонок домофона прозвучал как сигнал к действию. Ася с легким стоном привстала, опираясь на подлокотник (спина ныла предательски), и подошла к панели. — Витюша? Заходи! — голос сорвался от волнения.

Она распахнула дверь. И замерла. Перед ней стоял не просто брат — стоял возмужавший юноша. Загорелый, выше на пару сантиметров, в потертой футболке научного лагеря. За спиной — набитый рюкзак, в руке — кулек, из которого торчали явно «лагерные» сувениры: кривой деревянный глобус, связка брелков. Его лицо, увидев ее, расцвело такой искренней, солнечной улыбкой, что у Аси к горлу подкатил комок. — Сестренка! — он бросил рюкзак на пол и шагнул вперед, осторожно, но крепко обняв, ладонь автоматически легла на огромный живот. — Боже, ты как корабль под парусами! Лия не дает скучать? — Его пальцы мягко нажали на бок, где только что толкнулась малышка. — Эй, буянишь там? Дядя Витя приехал, теперь порядок наведу! Смех Аси прозвучал легко и звонко. Его шутка, его мгновенное включение в их с Лией «общение» — как бальзам.

— Заходи, заходи, герой науки! Мама уже накрывает стол, а твои байки про черные дыры, дипломатические отношения и умения выйти из любой ситуации сухим из воды мы слушаем в обмен на борщ и штрудель!

Обед был гулким водоворотом Витиных историй. Он сыпал терминами, смешил анекдотами про вожатых, глаза горели, когда он описывал их победу в конкурсе международного саммита. Ася и мама улыбались, поддакивали, но Ася ловила его взгляды-сканеры, скользившие по ее лицу. Он видел тень под глазами, легкую складку тревоги у рта. Ее брат, с его острым умом и гиперчувствительностью к ней, уже считывал: больше, чем усталость от беременности.

Когда мама ушла допить кофе на кухню, Витя отложил вилку. Шутка слетела с его лица, осталась взрослая серьезность.

— Ась, — голос его был тише, но плотнее. — Выкладывай. Что стряслось? Пока я гонял шары на бильярде и решал задачи связанные с дипломатией. Что у вас с Гордеем? — Он не спрашивал, он констатировал. Ася взяла его руку — руку почти мужчины, но все еще брата. И рассказала. Голосом ровным, но внутри все сжималось. Об Инессе, ее глазах, полных ненависти, о словах, леденящих душу: "липовый выкидыш… несчастный случай…". О животном страхе за Лию. О невозможности дышать воздухом того дома. О своем бегстве к маме. О паузе, которая не пауза, а начало конца. И о решении — ее главном бастионе. Старой квартире. Той, где пахло папиным одеколоном и детством, а теперь — кошачьим адом и запустением. Которую она возвращает в приличный вид.

— Там сейчас ад кромешный, Витек, — она слабо улыбнулась. — Перфораторы, пыль столбом, Дмитрий-прораб орёт что-то про стяжку… Но я делаю ее своей. Чистой. Для меня и Лии. — Она посмотрела ему в глаза, где уже клубилась буря. — Развод… это не каприз. Это выживание. Но твоя жизнь, Витя — твоя. Учеба, олимпиады, МГУ — это святое. Мама и я — мы справимся. Ты не должен брать на себя наши войны.