Книга Измена. Игра на выживание, страница 49 – Луиза Анри

— Ян… — ее голос сорвался. Она осторожно приоткрыла тяжелую обложку. Пожелтевшие страницы пахли временем, пылью библиотек и чем-то неуловимо… драгоценным. Тонкие гравюры, сложные схемы гуморальной теории, выцветшие пометки на полях. — Это… это невозможно найти… — Она подняла на него глаза, полные неподдельного изумления и чего-то теплого, что никак не было страхом.

— Тихон…?Ты заставил его…

— Тихон попытался, — поправил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение от ее реакции. — Но это я нашел нить. Через старые… каналы. Коллекционера в Праге. Пришлось немного потрясти его кошелек и его нервы. — Он усмехнулся, но без жестокости. — Дорогуша, я видел, как ты смотришь на старые книги в библиотеке. Как трогаешь страницы. Эта… она заслуживает твоих рук. Твоего ума. — Он сделал паузу, его взгляд стал серьезным. — Это не просто книга. Это… символ. Того, что я вижу в тебе. Не только красоту. Силу ума. Преданность делу. То, что заслуживает уважения. Даже здесь. Особенно здесь.

Жест был оглушительным. Не бриллианты, не меха, не власть, брошенная к ногам. А редчайший фолиант по ее специальности, найденный с явными усилиями, подтверждающий, что он слышалее, запомнил ее мимолетный интерес, понял ее суть. Это было нарушением всех его негласных правил. Не просто подарок. Это был мост, перекинутый из его мира в ее, жест глубокого признания и… зарождающейся привязанности. Он рисковал, показывая эту слабость — интерес к ней не только как к объекту желания.

Оливия прижала книгу к груди, чувствуя, как тепло разливается от драгоценного фолианта по всему телу. Ее пальцы дрожали, касаясь шероховатой кожи переплета. Страх смешивался с невероятной, щемящей благодарностью и странной болью. Он дарил ей кусочек ее мира, ее страсти, в самом сердце его крепости. И этим жестом привязывал ее к себе сильнее любых цепей.

— Спасибо, — прошептала она, голос дрожал. — Это… бесценно. — Она посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде было больше, чем она хотела показать — растроганность, признание его усилий, и опасную близость, возникшую между ними через века, запечатленные в этой книге.

Он кивнул, коротко, его взгляд смягчился. Он видел, что попал в цель. Видел ее смятение. Видел, как стена между ними дала трещину.

Этот момент не остался незамеченным. Тихон, стоявший в тени арки, ведущей в дом, наблюдал с каменным лицом, но его глаза были прищурены, в них читалось неодобрение и тревога. Старая экономка, несшая белье, замерла на мгновение, ее глаза расширились от изумления, прежде чем она поспешно скрылась. Даже охранник у дальнего входа переглянулся с напарником, бровь поползла вверх. Подарок Пахана Докторше стал мгновенной сенсацией. Не драгоценность. Книга. Это говорило о многе. Слишком многом. Это был опасный прецедент.

Где-то внутри виллы, в своих покоях, Рита, вероятно, уже слышала шепот слуг.

Воображаемая сцена — он, дарующий ей не колье, а какую-то старую пыльную книжку, а она, держащая ее как святыню — вызвала бы в ней неистовую ярость и панический страх. Такой подарок был страшнее бриллианта. Он означал, что Оливия затронула в нем что-то глубокое, недоступное ей, Рите. Это был не покупка расположения. Это был акт признания. И для Риты это был самый страшный сигнал.