Книга Измена. Игра на выживание, страница 51 – Луиза Анри

«Элизиум» встретил их тишиной, мягким светом и ароматом дорогих блюд. Персонал почтительно склонился перед Яном, но в их глазах читался глубоко запрятанный страх. Их провели в уединенный павильон с видом на ночной парк. Стол сиял белизной. Охранники остались снаружи. Иллюзия приватности.

Ян подвинул стул для нее. Обсудил вино с сомельье, спросил ее мнение. Говорил не о войне, а о музыке, о странном цветке в его оранжерее, о сложном проекте моста. Шутил — сухо, по-мужски. Его взгляд, когда он смотрел на нее через бокал, был сосредоточенным, заинтересованным в ней. Оливия чувствовала, как ледяной ком страха понемногу тает, уступая место опасному теплу, сладкому головокружению. Ей нравилось его внимание. Нравилась эта иллюзия нормальной жизни. Нравилось чувствовать себя… желанной.

Напряжение между ними росло, становилось почти осязаемым. Когда он небрежно поправил салфетку, его пальцы коснулись ее руки. Легкая искра пробежала по коже. Она не отдернулась. Их взгляды встретились, зацепились. Воздух сгустился. Он наклонился чуть ближе. Его дыхание коснулось ее губ. В его глазах загорелся знакомый огонь, но сегодня в нем было что-то новое — не только желание обладать, но и… притяжение. Оливия замерла. Мир сжался до его лица, до его губ. Она не знала, отпрянуть или…

Иллюзия разбилась вдребезги.

Оглушительный грохот! Панорамное стекло взорвалось внутрь тысячи осколков! Ударная волна опрокинула стол, разбила хрусталь, разметала цветы! Оливия вскрикнула от боли и ужаса, чувствуя острые уколы осколков. Ее швырнуло на пол. Хаос. Едкий дым. Крики. Резкий запах пороха.

Сквозь звон в ушах — фигуры в черном, в масках, врывающиеся в пролом! Короткие очереди автоматов! Тихие хлопки выстрелов с глушителем! Пули свистели мимо, впивались в пол, в обивку стульев — туда, где она только что сидела!

Цель — она!!

Ян взревел — хриплый, звериный звук:

— К колонне! Ползи! Быстро! — Он не прятался! Бросился к ней через град осколков, накрыл своим телом, грубо схватил за руку и потащил к массивной мраморной колонне! Его лицо было искажено не яростью — СТРАХОМ. За нее. Он стрелял вслепую в сторону дыма и шума, одной рукой прижимая ее к холодному камню так, что больно. Его тело вздрагивало, когда пули рикошетили от колонны рядом. Оливия цепенела, чувствуя бешеный стук его сердца у своей спины, слыша его хриплое, учащенное дыхание. Галантный магнат исчез. Перед ней был ПАХАН.

Жестокий, стремительный, смертоносный.

И он защищал ее как свою собственность, свою слабость, свою… Она не успела понять что. Его тело было ее щитом, его рука — железной хваткой, а глаза горели чистой, необузданной яростью. И в этой ярости было что-то, от чего у нее перехватило дыхание сильнее, чем от страха.

Ад. Оглушительный грохот взрыва стекла еще висел в воздухе, сливаясь с пронзительным звоном в ушах Оливии. Ее швырнуло на пол, острые кинжалы осколков впились в лицо, руки. Сквозь едкий дым, режущий глаза, мелькали тени в черном тактильном, маски-черепа. Тихие, плюющиеся хлопки глушителейрвали воздух. Пули с визгом вгрызались в мрамор колонны над ее головой, выбивая снопы искр, крошили паркет у самых ног.

Ян. Он был уже не рядом — он накрыл ее своим телом, пригвоздив к холодному камню. Его левая рука — стальной капкан на ее запястье. Правая — уже палила короткими, хлесткими очередями из компактного пистолета, появившегося словно из ниоткуда. Ни крика, ни суеты. Только абсолютная, леденящая ярость. Его лицо, прижатое так близко, что она чувствовала жар его дыхания и запах пороха, было чужим: оскал обнажил зубы, челюсти сведены в камень, глаза — узкие щели чистого, нечеловеческого убийственного бешенства.