Книга Измена. Игра на выживание, страница 54 – Луиза Анри

Дорога на виллу прошла в глухой, насыщенной тишине, разряженной только их прерывистым дыханием.

Оливия сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу лимузина, но видела не ночной город, а вспышки выстрелов, дергающееся тело, его глаза — дикие, полные страха за нееи ярости. Тело все еще дрожало, губы горели от его властного поцелуя. Ян молчал, его профиль в полутьме был резким, как клинок. Его рука, лежащая на сиденье между ними, была сжата в кулак, белые костяшки выделялись даже в темноте. Напряжение между ними висело густым, почти осязаемым туманом, смесь шока, адреналина, невысказанного ужаса и той животной силы, что вырвалась наружу в «Элизиуме».

Вилла встретила их мертвой тишиной. Тихон, бледнее обычного, открыл дверь. Его взгляд скользнул по их окровавленным, закопченным фигурам, по лицу Оливии, застывшему в шоке, по сжатым челюстям Яна. Он не задал вопросов, лишь молча отступил.

Ян проводил Оливию к ее комнате. Его рука захватила ее запястье — не грубо, но с непререкаемой силой.

— Идем со мной, — бросил он коротко, хрипло. Голос звучал не как приказ пахана, а как требование мужчины, дошедшего до края. Он повел ее не через гостиные, а по скрытому коридору, напрямую в свои апартаменты.

Его мир. Просторный, минималистичный, лишенный вычурности. Сталь, темное дерево, кожа. Запах дорогого табака, кожи и чего-то неуловимого — его. Вид на спящий город из панорамных окон. Логово хищника. И в нем — они.

Дверь захлопнулась с глухим стуком.

Тишина здесь была иной — плотной, звенящей их дыханием. Оливия замерла у порога, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ян обернулся к ней. Его глаза в свете ночника горели. Темным, неконтролируемым пламенем желания, замешанного на остатках адреналина, гнева на весь мир и обреченности. Он шагнул к ней, срывая с себя запачканный кровью пиджак, бросая его на пол.

— Завтра… завтра может не быть, — прошептал он хрипло, не для оправдания, а как констатацию его реальности. Его руки схватили ее за плечи. — Сегодня… ты здесь. Со мной. Живая.

Его губы нашли ее снова. Но уже не как в дыму ресторана. Теперь это было не клеймение, а начало падения. Голодное, отчаянное, лишенное всяких правил. Его поцелуй был глубоким, властным, требовательным, в нем чувствовался вкус пережитого кошмара и яростная жажда жизни. Его пальцы скользнули к застежкам на ее спине, дрожа от нетерпения, но вдруг став удивительно ловкими. Шелк с тихим шелестом расстегнулся, платье сползло с плеч, обнажая кожу, мурашки от прикосновения холодного воздуха и его горячего дыхания.

Оливия вздохнула, звук застрял в горле. Что-то внутри рухнуло в «Элизиуме». Страх смешался с чем-то огромным, темным и манящим. Его ярость защитила ее. Его страх за нее обжег сильнее поцелуя. Его слова «Ты — моя!» прозвучали как единственная истина в этом хаосе. Она ответила на поцелуй с той же дикой силой. Ее руки впились в его порванную рубашку, срывая пуговицы, ощущая под тканью напряженные мышцы спины, жесткую линию ключицы, биение пульса на шее. Ее пальцы коснулись шрама на его боку — свежего, от недавней раны. Он вздрогнул, но не отстранился, лишь глубже вонзил пальцы в ее волосы, притягивая губы к своим с новым жаром.

Они не шли к кровати. Они падали. Цепляясь, кусая, царапая. Одежда летела клочьями. Его прикосновения были одновременно жестокими и… бесконечно уязвимыми. Когда он прижал ее к холодной стали оконной рамы, его тело дрожало. Его губы сползли с ее рта на шею, к хрупкой ключице, оставляя горячий, влажный след. Глубокий вздох вырвался из его груди, когда он коснулся языком царапины на ее щеке, нежно, почти благоговейно, как будто зализывая рану. Оливия вскрикнула от неожиданности и острой нежности, впиваясь ногтями в его плечи.