Книга Измена. Игра на выживание, страница 57 – Луиза Анри

— Она... — Оливия глотнула, ее голос был тихим, но четким. — Она вас хочет, Ян. Отчаянно. И... боится. Боится потерять свое место. То, что она считает своим. — Она подняла на него глаза, и в них не было жалости к Рите, только трезвая, чуть печальная оценка. — Я не знаю, способна ли она на... на это. Но ненависть и страх... они делают людей... непредсказуемыми. Она неискренняя. Всегда. Играет. Но во что готова сыграть... — Она пожала плечами, жест говорил больше слов: Возможно. Да.

Ян смотрел на нее. Не на тело. На ум. На эту трезвость, пробившуюся сквозь ее собственный шок. Ее слова попадали в точку, зеркально отражая его собственные подозрения. Ни истерики, ни ложной жалости. Холодный анализ. Это... было ценно. Очень.

— Неискренняя... — он протянул слово, его губы тронул едва заметный, ледяной отблеск улыбки. — Точно подмечено, Милая. — Он подошел к столу, взял сигару. — Страх и ненависть — плохие советчики. Но хорошие мотиваторы для глупости. — Он выпустил дым. — Спасибо. Иди. Отдохни.

Она встала, кивнула, и вышла бесшумно. Ян смотрел ей вслед. Подозрения насчет Риты кристаллизовались, получив неожиданное подтверждение от Оливии. Но важнее было другое. Она не защищала куколку. Не опустила глаза от стыда. Она думала. Анализировала. И ее анализ совпал с его.

Флешбэк

Тень апельсинового дерева в зимнем саду была ее щитом. Здесь, среди вечнозеленой листвы, Маргарита замерла, ледяной ком страха сжимал горло. Сквозь арочный проем в холл она видела смерть своего мира.

Яна везли на носилках. Лицо — восковая маска, рубашка пропитана темным пятном на боку. Но не это парализовало. Рядом, не отходя ни на шаг, шла Она. Докторша.

Запачканная его кровью с ног до головы. Лицо — исчерченное усталостью, но сильное. И тогда... он открыл глаза. Ян. На миг. Его взгляд, мутный от боли, нашел Оливию. И в нем... Рита Увидела. Не благодарность. Глубокое, немое доверие. Зависимость. Как будто только она удерживала его в этом мире. Потом веки упали, голова откинулась.

Рита прижалась к холодной стене, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Не ревность жгла. Жгло осознание: Оливия стала Нужной. Необходимой. Той, кто спасает. Той, ради кого он, возможно, готов на все. А она, Рита? Она была... украшением. Дорогой безделушкой для хорошего настроения. Заменяемой. Красивой картинкой, которую сметут без сожаления, если она перестанет радовать глаз или... если появится кто-то Настоящий. Страх — ледяной, парализующий страх быть выброшенной на помойку его мира — сжал сердце. Обида на него, на эту выскочку, на свою беспомощность превращалась в яд. Она не хотела звонить Шраму. Не хотела новой силы. Она хотела лишь одного: остаться здесь. Рядом с Ним. На своем привычном, насиженном месте. Но это место теперь занимала Она. Значит, Оливия должна исчезнуть.

Решение пришло мгновенно, как удар ножом. Ради того, чтобы остаться с Яном... она пожертвует самой Оливией. И если для этого нужно обратиться к Шраму... пусть. Ей не нужна его сила. Ей нужно его оружие. Страх пересилил разум, отчаяние нашло выход в предательстве.

Старый, сожженный номер на одноразовом телефоне ожил в ее дрожащей руке. Она выбрала глухой подвал на окраине, завернулась в безликую одежду.

— Слушай, — ее голос звучал чужим, сдавленным. — Это Рита. С виллы Пахана. Соедини с Шрамом. Скажи... скажи, что я знаю, как сломать его. Получите его слабость на блюде...