Книга Измена. Игра на выживание, страница 60 – Луиза Анри

Он взял ее за подбородок, заставив поднять голову. Его пальцы были твердыми, но не причиняли боли. Только абсолютный контроль и... притязание.

— Ты будешь выглядеть так, будто приехала одна. Выйдешь из машины. Постоишь на виду. Минуту. Две. Столько, чтобы этот мусор поверил, что дергает за ниточки. А потом... — В глазах Яна вспыхнул холодный огонь охотника, но теперь в нем читалось и что-то личное, яростное. Он не просто ловил Шрама. Он защищал то, что теперь считал своим. —...мы поймаем Шрама. Или того, кого он пришлет. Наживку бросили. Теперь ждем, когда хищник клюнет. И сожрем его.

Оливия смотрела на него, чувствуя, как холодный ужас смешивается с каким-то странным, запретным теплом от его слов "любовь моя". Это было сильнее страха. Это связывало ее по рукам и ногам надежнее любой охраны. Она была не просто приманкой. Она была его приманкой. Живой мишенью и... его женщиной в одной роли. Страшно. Унизительно. И невероятно соблазнительно в своей опасности.

— А если... если клюнет не Шрам? — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, пытаясь найти там хоть тень сомнения, слабину. — Если это ловушка для тебя? Если Рита уже предупредила их?

Ян усмехнулся, коротко и беззвучно. Его рука отпустила ее подбородок, скользнула по ее щеке — жест, который после ночи близости уже не казался лишь инструментом контроля. В нем была знакомая претензия на владение и что-то новое — почти успокаивающее, обманчиво нежное.

— Тогда, любовь моя, — повторил он, и в его голосе зазвучала та же смесь фатализма и азарта, что была в ресторане перед поцелуем, — нам всем будет очень, очень весело. Собирайся. Одевайся тепло. И не забудь свою аптечку. Может пригодиться. Мне. — Он добавил последнее слово с легким, почти незаметным намеком на его рану и ее заботу, связывая их общую историю боли и помощи с текущей ситуацией.

Холодный ветер с реки выл в ребрах недостроенных бетонных коробок, разнося запах ржавчины, сырости и страха. Оливия стояла у бронированного «Мерседеса», кутаясь в пальто, но холод шел изнутри. Где-то в этой темной пустоши, среди груд мусора и зияющих окон, затаились люди Яна. Охотники. Она была наживкой, выставленной на крючок для Шрама. А приманкой был…

— Оля! Оля, ты где?!

Анатолий вывалился из тени ближайшего корпуса, мечась как затравленный зверь. Его лицо, искаженное паникой, было серым в лунном свете. Он озирался, не видя ее сразу за машиной, его руки дрожали.

— Я здесь! — крикнула Оливия, голос сорвался. По плану. Привлечь внимание. Выманить хищника.

Анатолий метнулся к ней, спотыкаясь на неровном асфальте.

— Деньги? Где деньги?! — он зашипел, подбегая, его глаза бегали, не останавливаясь на ней, выискивая угрозу. — Давай быстро! И уезжаем! Я знаю, он где-то здесь! Шрам! Он придет! Он…

Вдруг….

Выстрелы грянули не сверху, от снайперов Яна, и не из темноты, где ждали его люди. Они разорвали тишину сразу с трех сторон. Сверху, из окон напротив, и — что было хуже всего — сзади, откуда Анатолий только что прибежал. Рита предупредила. Или Шрам оказался умнее, чем думали. Ловушку поняли и перевернули.

Пули залязгали по броне «Мерседеса» как град. Тихон внутри рванул мотор, пытаясь прикрыть Оливию корпусом. Ее отбросило на дверь. Анатолий вскрикнул, не от боли, а от ужаса, и бросился прочь от нее, к груде бетонных плит — подальше от эпицентра, подальше от наживки, которой он помог стать.