Книга Измена. Игра на выживание, страница 58 – Луиза Анри

Ожидание тянулось, как пытка. Потом хриплый, недоверчивый голос:

— Говори быстрее, куколка. Ценю свое время.

Рита вдохнула, собирая последние силы. Страх и ненависть выталкивали слова:

— Она. Докторша. Оливия. Она — его слабость. Одержимость. Он не мыслит ясно, когда дело касается ее. — Ярость к имени прорвалась сквозь страх. — Вы получите ее местоположение. Точное. Где, когда, как подобраться. Всю охрану вокруг нее. Вы берете ее... — Она сделала паузу, зубы впились в губу до крови. Голос сорвался на шепот, полный отчаянной мольбы и злобы: —...и убираете. Навсегда. Чисто. Чтобы никто и никогда не нашел ни тела, ни духа! Сотрете ее! Сделайте так, будто ее никогда не было!

Тишина в трубке. Потом хриплый, оценивающий голос:

— И что ты хочешь за это, куколка? Денег? Место у меня? — В тоне сквозило презрительное любопытство.

— Ничего! — Рита выкрикнула это так громко, что испугалась сама. Она снизила голос до страстного шепота: — Мне от вас НИЧЕГО не надо! Ни денег! Ни власти! Ни места рядом с тобой! Только... чтобы ее НЕ СТАЛО. Чтобы все... — ее голос задрожал, —...вернулось как было. Чтобы я... могла остаться. Здесь. С НИМ. С Яном. Это все, чего я хочу! Просто... чтобы она ИСЧЕЗЛА!

Долгая пауза. Потом тот же голос, теперь с ледяной усмешкой:

— Ревнивая дурочка. Готова убить ради места под солнцем Пахана... и даже не просишь платы. Ладно. Договорились. Жди указаний. И запомни — ты теперь на крючке. Один звонок от меня — и твой милый Пахан узнает, кто слил его кролика..

Связь прервалась. Рита сползла по грязной стене на пол, беззвучно рыдая, трясясь всем телом. Не от раскаяния. От всепоглощающего страха и омерзения к себе. Она предала. Стала соучастницей убийства. Ради призрачного шанса вернуть золотую клетку и внимание человека, который, возможно, уже забыл о ней. Теперь Она зависела от Шрама. И от его молчания. Пути назад не было. Она продала душу не за власть, а за право остаться тенью в мире Яна. И теперь эта тень могла ее поглотить.

Дождь стучал по бронированным окнам кабинета, превращая вечерний город за стеклом в расплывчатую акварель из огней и теней. Внутри было тихо, слишком тихо после недавней перестрелки и шока от поцелуя. Оливия сидела в глубоком кресле у декоративного камина, кутаясь в тонкий кашемировый плед. В руках — медицинский журнал, но слова плыли перед глазами. Все мысли были о том ресторане, о его губах на своих, о его крови на ее пальцах… и о ледяном страхе, который пришел после.

Ян стоял у стола, спиной к ней, изучая карту района на большом экране. Его движения были чуть скованнее обычного — давала о себе знать свежая царапина от осколка на боку. Тихон, мрачный и непроницаемый, как всегда, докладывал что-то тихо, указывая пальцем на точки.

Внезапный, резкий гудок мобильного на столе заставил Оливию вздрогнуть. Не ее телефон. Ян обернулся, взгляд скользнул по ней, мгновенно оценивая ее состояние, прежде чем взять аппарат. Он посмотрел на экран — незнакомый номер. Брови сдвинулись.

— Слушаю, — голос был ровным, деловым, но Оливия уловила в нем стальную нотку.

Тишина. Ян не прерывал. Тихон замер, его глаза стали похожи на щелки. Оливия невольно задержала дыхание. Кто это? Шрам? Сенатор? Новая угроза?

— ...Оля? Оля, это ты? — Голос в трубке был истеричным, срывающимся, едва узнаваемым. Но Оливия узнала его мгновенно. Сердце упало куда-то в пятки. Анатолий.