Книга Измена. Игра на выживание, страница 1 – Луиза Анри

Стеклянная дверь поликлиники захлопнулась за последним пациентом — пожилым мужчиной с вечно ноющей спиной и вечно благодарными глазами. Воздух, густой от запаха лекарств, дезинфекции и немытой человеческой беды, на мгновение замер. Тишина. Блаженная, тяжелая тишина после шестичасового марафона «здравствуйте-на что-жалуемся-раздевайтесь-дышите-не-дышите».

Я облокотилась о холодный пластик стойки регистратуры, закрыла глаза. Пальцы сами потянулись к вискам, пытаясь размять тупую, знакомую боль. Не мигрень. Просто усталость. Усталость в три четверти от положенной жизни. Казалось, если прислушаться, можно услышать, как медленно, с тихим скрипом, опускается где-то внутри невидимый противовес.

«Оливия Харитонова, здравствуйте. Вам пакет передали!» — голос медсестры Тани, бодрый и чуть хрипловатый от вечных окриков в коридорах, ворвался в мое краткое перемирие. Открываю глаза. Она протягивает пластиковый контейнер с салатом — что-то зеленое и безрадостное. Обед. Вернее, то, что должно было им быть три часа назад. Спасибо, Тань.

— Спасибо, — голос звучит чужим, плоским. Беру контейнер. Холодный. Как и кофе в термокружке, выпитый еще до обеда. И мысли.

До конца приема еще час. Час бумаг. Историй болезни, которые надо заполнить аккуратным врачебным почерком, превращая живую боль в сухие коды и цифры. Мой кабинет — крошечная крепость с видавшим виды столом, компьютером древности и плакатом о вреде курения, который давно никто не видит. Сажусь. Старый стул предательски скрипит подо мной. Как и мои мысли.

Анатолий. Муж. Стоматолог. Успешный. Его кабинет — этажом выше — пахнет дорогой пломбировочной пастой и успехом. У него последний пациент — какая-нибудь юная особа с голливудской улыбкой, которой он, несомненно, расскажет пару изысканных анекдотов. Его кофе всегда горячий. Его салат — свежий, из ресторана, а не принесенный в контейнере из дома. Разница. Маленькая трещинка в фасаде нашего «благополучия». Как царапина на глянце новой машины — почти незаметно, но знаешь, что она есть.

Пять лет. Пять лет брака. Мне — двадцать семь, ему — тридцать пять. Вроде бы все по плану: молодые, перспективные врачи, своя квартира (ипотека, но своя!), машина. Общие друзья восхищаются: «Вы же идеальная пара!» А я? Я чувствую… отчуждение. Тонкую, как паутина, невидимую преграду. Мы как два поезда, идущие по параллельным путям. Минуемся на кухне утром, когда он только просыпается, а я уже ухожу. Целуемся в щеку — ритуал, не чувство. Ложимся спать — он смотрит новости на планшете, я — читаю медицинский журнал. Иногда — неловкая близость в темноте, больше по привычке, чем от желания. А потом — спина к спине. Молчание.

Он стал раздражительнее. Мелочи — не вымытая чашка, не купленный хлеб — вызывают вспышки, быстро гасящиеся, но оставляющие осадок. Чаще задерживается «на работе». Говорит о деньгах, о том, что надо больше зарабатывать, о каких-то «возможностях». Я киваю, погруженная в свои мысли о пациентке с необъяснимым кашлем или мальчике с анемией из неблагополучной семьи. Наши миры все меньше пересекаются.

Взгляд падает на фотографию в углу стола. Мы на море, три года назад. Я смеюсь, запрокинув голову, ветер треплет волосы. Он обнимает меня, улыбается в камеру. Солнечно. Просто. Кажется, что это были другие люди.