Книга Измена. Игра на выживание, страница 9 – Луиза Анри

Алиса издала что-то среднее между всхлипом и визгом. Она наконец натянула джинсы, не застегивая, схватила сумочку, пытаясь спрятать лицо.

— Ты… ты сумасшедшая! — выдохнула она, бросаясь к двери. — Я все расскажу дяде Яну! Он тебя…

— Расскажите, милочка, — Оливия перебила ее, не отводя камеры от Анатолия, который стоял как истукан, все еще не в силах прийти в себя. — Обязательно расскажите вашему «дяде», как вы получали стоматологическую помощь от женатого врача в его рабочем кабинете. Уверена, он оценит вашу… сознательность. А пока — вы свободны. Ваше место здесь, судя по всему, уже занято другими… пациентками.

Алиса, рыдая и ругаясь, выбежала, хлопнув дверью. Анатолий вздрогнул от звука. Он посмотрел на Оливию, на холодный объектив камеры.

— Выключи… выключи это, Оливия! — в его голосе прозвучала паника. — Ты не понимаешь…

— Понимаю, — Оливия нажала кнопку остановки записи. Звуковой сигнал прозвучал громко в гнетущей тишине. Она медленно опустила телефон. — Понимаю все прекрасно. Пять лет брака, Анатолий. Пять лет лжи. И весь твой «успех», твои амбиции, твое недовольство… — она окинула взглядом кабинет, беспорядок, следы их похоти, — свелись к этому. К пошлому траху с юной дурочкой в стоматологическом кресле. Как дешево. Как мерзко.

Он сделал шаг к ней, рука протянулась.

— Оливия, прости… это ошибка, я опьянел, она сама…

Оливия отшатнулась, как от гадюки. Брезгливость, чистая и острая, скосила ее губы.

— Не прикасайся ко мне. Твои руки… твой рот… — она содрогнулась. — Они осквернены. Весь ты осквернен. Этот кабинет… наш дом… все. Ты превратил все в помойку. И знаешь что самое смешное? — В ее глазах мелькнула дикая, горькая усмешка. — Я пришла за папкой. Забыла папку с отчетами. Вот и весь предлог. Банально, правда? Как и твоя измена.

Она повернулась и пошла к двери. Спокойно. Достоинство каждой клеточкой ее тела кричало о презрении.

— Оливия! Куда ты?! — закричал он ей вслед, голос сорвался в истерику. — Мы должны поговорить! Уничтожь запись!

Она остановилась в дверях. Не оборачиваясь.

— Говорить нам не о чем, Толя. А запись… — она слегка повернула голову, профиль был резким, как лезвие. — Она останется у меня. На память. О твоей «профессиональной этике» и нашей «идеальной» семейной жизни. Спокойной ночи, доктор. Надеюсь, ваш имплант… встал как надо.

Она вышла, плотно закрыв за собой дверь. Не услышала, как за ней грохнулся стул, опрокинутый его бессильной яростью. Не видела, как он бил кулаком по креслу, по столу, по стене, захлебываясь матом и слезами бессилия.

Оливия шла по темному коридору. Тело начало дрожать — запоздалая реакция на адреналин и шок. Но внутри все еще горел тот самый холодный, очищающий огонь гнева. Она сжала телефон в кармане. Запись. Доказательство. И билет в один конец из той жизни, которую она только что похоронила своими руками. Спектакль окончен. Занавес. И чувствовала она себя не побежденной, а… опустошенной. И странно свободной. Как после сложной, кровавой, но необходимой ампутации.

Ослепительные фары лимузина выхватили из промозглой темноты мокрую фигурку, метавшуюся у массивных кованых ворот. Алиса. Она была похожа на растрепанную, промокшую куклу. Дорогие джинсы забрызганы грязью, майка промокла насквозь и липла к телу, мелированные волосы слиплись на щеках, смешиваясь со слезами и тушью, оставившей черные дорожки. Она била кулачком в бронированное стекло водительской двери, ее всхлипы переходили в истеричные вопли.