Книга Измена. Игра на выживание, страница 63 – Луиза Анри

Глаза Шрама остекленели. Тело окончательно обмякло. Рука, которую сжимал Ян, безжизненно упала в грязь. Но его последний взгляд, застывший на лице Яна, все еще источал ту же ядовитую смесь презрения и предостережения.

Ян замер, тяжело дыша. Боль в бедре горела, кровь Шрама была горячей и липкой на его руках. Слова "Сенатор... сожрет..." висели в воздухе, зловещие и непонятные, затмевая даже грохот боя. Он выдернул «финку» из груди мертвеца.

— Контроль! Шрам пал! — рявкнул он в рацию, но голос был хриплым, лишенным триумфа. Он оглянулся, ища глазами Оливию.

Она все еще была прижата к «Мерседесу». Тихон, раненый в плечо, пытался вести огонь из окна водителя. Перестрелка стихала — люди Шрама, лишившись предводителя, откатывались, прикрываясь мусором и тенями. Но хаос еще царил.

Ян поднялся, игнорируя боль в бедре. Он сделал шаг к Оливии. Ее лицо было бледным как полотно, глаза огромными, полными ужаса от увиденного и облегчения от того, что он жив. Она потянулась к нему.

— Ян! Остор...

Крик Тихона был заглушен новым звуком — не выстрелом, а диким, исступленным воплем ярости и боли. Из-за кучи обломков бетона, в двадцати метрах справа, поднялась фигура. Один из людей Шрама. Молодой, с перекошенным от безумия лицом, залитым кровью из раны на голове. В его руках был не пистолет, а граната. И он уже дернул чеку.

— ЗА ШРАМАААА! — завопил он, и его безумный взгляд упал не на Яна, а на Оливию. На единственную цель, до которой он мог дотянуться местью. Он размахнулся.

Ян понял все мгновенно. Он рванулся вперед, но рана в бедре подкосила его. Он споткнулся, падая на колено. Расстояние было непреодолимым. Его автомат висел на груди, но поднять и прицелиться он не успевал. Тихон выстрелил из машины, но пуля лишь чиркнула по плечу безумца, не сбив его.

— ОЛИВИЯ! — крикнул Ян, и в его голосе был леденящий душу ужас, которого не было даже в схватке со Шрамом.

Оливия увидела летящую в нее черную овальную смерть. Мир сузился до этого предмета, до безумных глаз метателя, до крика Яна. Инстинкт прижаться к броне машины боролся с другим инстинктом — бежать. Но куда?

Время замедлилось до леденящей прозрачности. Черный овал гранаты, вращаясь, летел по низкой дуге прямо на нее. Безумные глаза метателя, уже не видящие ничего, кроме грядущего взрыва. Искаженное болью и беспомощностью лицо Яна, застывшего на колене всего в десяти шагах, но бесконечно далеко. Рев мотора «Мерседеса» — Тихон пытался рвануть вперед, чтобы прикрыть ее корпусом, но колеса буксовали в грязи.

Умереть? Сейчас? Здесь? В этой грязной пустоши, после всего?

Мысль была холодной и четкой. Нет страха. Только жгучее, невыносимое нежелание. Нежелание оставить Яна одного с этой тьмой, с тайной Шрама, с этим проклятым "сенатором". Нежелание, чтобы ее смерть стала его последним воспоминанием.

Граната была уже в метре от земли, в двух шагах от нее. Броситься на землю? За машину? Но взрывная волна... осколки...

Ее взгляд упал на тело Анатолия, на темную лужу крови, смешанную с грязью. На пистолет Шрама с глушителем, лежащий рядом, в сантиметрах от его безжизненной руки. Тот самый пистолет, что убил предателя.

Движение было чистой адреналиновой реакцией, без мысли, без расчета. Оливия рванулась не от гранаты, а к пистолету. Она нырнула вниз, скользнула рукой по липкому асфальту, пальцы нащупали холодную, маслянистую рукоять «Глока». Вес был неожиданным, чужеродным.