Книга Измена. Игра на выживание, страница 50 – Луиза Анри

Ян, казалось, игнорировал шепот теней. Он смотрел на Оливию, держащую его дар.

— Читай, Милая. — Его голос был тихим, но весомым. — Узнавай. Думай. — Он сделал паузу, его взгляд стал глубже, темнее. — Знания — тоже сила. И в твоих руках… они могут быть особенно опасны. — В его словах был и совет, и предупреждение, и странное доверие.

Он развернулся и ушел, оставив ее одну с драгоценной книгой в руках и хаосом в душе. Книга пахла историей, знанием, его вниманием. Она была подарком и оружием, мостом и пропастью. Ян нарушил свои правила. Он привязался. И теперь игра входила в совершенно новую, непредсказуемую и смертельно опасную фазу. Цветок мог завянуть. Бриллиант — потускнеть. Эта книга, полная древней мудрости и его неожиданного жеста, будет гореть в ее руках и в его памяти. Последствия этого подарка только предстояло ощутить. И они будут огромны.

Прошла неделя с тех пор, как старинный медицинский трактат занял место на ее тумбочке. Каждый раз, касаясь потертой кожи переплета, Оливия чувствовала странное смешение теплого волнения и ледяного страха. Этот подарок был не просто книгой — он был мостом, который Ян неожиданно перекинул между их мирами. И теперь она ловила его взгляды в библиотеке — не оценивающие, а вопрошающие. Ждал ли он ее мнения? Искал ли отклик? Она сама ловила себя на том, что листает страницы не только из профессионального интереса, но и пытаясь разгадать загадку этого человека. Благодарность и настороженность сплелись в тугой узел где-то под сердцем.

В пятницу, около восьми вечера, в дверь постучал Тихон. Его лицо было непроницаемо, но в глазах мелькнуло что-то острое — предупреждение?

— Докторша. Через сорок минут выезд. Пахан ждет. — Голос ровный, без эмоций.

Сердце екнуло. «Выезд». В его мире это слово всегда означало непредсказуемость. Тепло от книги мгновенно сменилось знакомым холодком тревоги. Она кивнула. Выбор платья был осознанным: темно-изумрудный шелковый сарафан с высоким воротником. Никаких вырезов, никаких намеков. Защита от его взгляда и от смутных чувств, прорывающихся сквозь отрицание. Волосы струились свободно, лишь но передние пряди аккуратно заколоты сзади.

Ровно в двадцать ноль-ноль она спустилась. Ян ждал в холле. Черный идеальный костюм, белая рубашка. Ворот расстёгнут на пару пуговиц. Никакого намека на пахана — только богатый, уверенный в себе мужчина. Его взгляд скользнул по ее закрытому платью, по прическе. Не разочарование. Скорее… понимание. И одобрение.

— Милая, — протянул он руку. Жест был безупречно галантным. — Вечер в твою честь. Отвезу туда, где тишина — главная роскошь. Никакого железа, никакого пороха. Только… попытка быть цивилизованными. — В его голосе звучала легкая самоирония, но и искреннее желание дать ей эту передышку.

«Попытка быть цивилизованными».

Хрупкая иллюзия. Но его пальцы, сомкнувшиеся вокруг ее руки, были крепкими и теплыми. Оливия позволила себе расслабиться на долю секунды. Пульс все еще бешено стучал, но уже не только от страха.

По пути к лимузину их пути пересеклись с Ритой. Та стояла в дверях гостиной в слишком ярком, вечернем платье, неуместном дома. Ее взгляд впился в их соединенные руки, в строгий изумруд Оливии, в ее гладкую косу. Не гнев. Холодная, мертвенная ненависть и… окончательное понимание. Она увидела перемену. Увидела этот выход. Губы сжались в тонкую белую линию. Она молча отвернулась и исчезла в темноте коридора. Оливию бросило в холодный пот.