Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 43 – Виктория Вестич

Чуть позже, когда Платон заснул, я чмокнула его в лобик и так и замерла, прижимаясь губами и носом к нежной коже. Детский запах, такой тонкий и приятный, вызывает улыбку, и я не сразу опускаю ребенка в кроватку, так и стою посреди комнаты с полминуты. Лишь потом укладываю его и отвлекаюсь на шум — дверь в комнату открывается.

Катерина заходит в детскую, сухо здоровается со мной и тут же направляется к шкафу. Открывает его и принимается доставать вещи и складывать их в стопочку. Я растерянно слежу за женщиной и спрашиваю спустя несколько секунд шокированного молчания:

— Что происходит?

— Нужно искупать Платона Маратовича. У него расписание, — все таким же сухим тоном докладывает домоправительница.

Я сначала даже не нахожу, что ответить, но потом сразу категорично отрезаю:

— Катерина, он болеет. Малейший сквозняк и его состояние может стать еще хуже. Ему вообще переохлаждение противопоказано.

— Его состояние уже стабилизировалось, так сказала медсестра, — возражает женщина.

— Его состояние стало лучше совсем недавно, и то я давала жаропонижающие ему утром! Расписание можно и изменить, я не дам купать ребенка! У него хрипы были в легких, не хватало еще, чтобы хуже стало! — возмущаюсь я полушепотом, чтобы не разбудить малыша.

Ответить Катерина не успевает, потому что дверь в детскую снова открывается, и Марина Станиславовна входит внутрь.

— Что за шум, а драки нет? — улыбается она.

Я, поняв, что подоспела поддержка, тут же обращаюсь к медсестре:

— Объясните, пожалуйста, уважаемой Катерине, что ребенка сейчас лучше не купать, — прошу я и оборачиваюсь на Платона, чтобы проверить, не мешают ли ему наши голоса.

Марина Станиславовна переводит взгляд с домоправительницы на меня, а потом назад и мягко поясняет:

— Это правда, действительно, при высокой температуре лучше исключить ненадолго купания… — далее следует недолгое молчание, после чего Марина Станиславовна выдает, — но в целом, сейчас под действиями лекарств Платон чувствует себя уже лучше, поэтому можно и искупать. Только осторожно.

Я вскидываюсь, испепеляя взглядом медсестру, но тут же замечаю, как она кидает какой-то вопросительный взгляд на Катерину, словно спрашивая так, довольна ли она. Домоправительница при этом выглядит такой довольной и смотрит на меня победно, мол, поставила на место какую-то девчонку, что заявилась внезапно и права тут качает. Ну ладно она, но Марина Станиславовна-то что так резко мнение переменила? Неужели в доме решила подольше задержаться под видом присмотра за ребенком? Неплохая же подработка, в доме-то у крупного бизнесмена, особенно если постоянная работница замолвит за тебя словечко.

Нет, точно нужно соглашаться на предложение Марата, иначе они так Платона угробят окончательно. Я его не для этого со дна мусорного бака доставала, чтобы он тут, в тепле, страдал и болел!

— Знаете, что? — внезапно осмелев, выступаю я вперед, преграждая путь Катерине, и указываю на дверь, — Обе уйдите из детской комнаты вон и не приходите, пока я не позову.

Молчание в комнате повисло такое, прям театральное, причем возмущенно на меня пялилась не только домоправительница, но и медсестра тоже!

— Простите? — сухо процедила Катерина.

— Вы не ослышались, — отвечаю жестко, — Я сама за Платоном присмотрю.