Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 42 – Виктория Вестич

— А развод — это не пятно на репутации? Мы ведь не на всю жизнь женимся.

— Сейчас к этому уже с пониманием относятся. А вот тайные связи любят гораздо больше обсасывать.

— Ну не знаю… — с сомнением тяну я.

— На самом деле, я тоже извлеку выгоду для себя из нашего фиктивного брака.

— Какую?

— Видишь ли… у меня есть ребенок, а вот семьи нет. Мне нужна жена. Послушная, кроткая, милая и простая, из народа, — перечисляет Марат.

— Хочешь покорную жену, которая рта не раскрывает? — хмыкаю я.

— И это тоже. Ты права, девушка из богатой семьи не будет такой послушной, ей терять нечего. А мне не нужны проблемы, и чтобы моя жена делала что-то без моего ведома. Мне в целом отношения не нужны. Я сейчас сосредоточен на карьере и только, так что ничто меня отвлекать не должно. О тебе я все узнал, ты идеально подходишь. Хорошо присматриваешь за Платоном, так что я уже уверен, что ты поладишь с ним. Но если не хочешь, можешь не уделять ребенку внимание, я найму няню. Тогда я буду заниматься бизнесом и карьерой в политике, а ты — спокойно учиться. И для всех мы будем идеальной семьей. Естественно, заводить отношений в это время нельзя, с друзьями мужского пола лучше тоже не встречаться. Во всяком случае, не наедине, только в компании. Вот и все мои условия.

Баев заканчивает говорить и, довольно улыбаясь, разводит руками. С одной стороны, никаких сверхтребований он не предъявляет, но с другой… я даже не могу объяснить, почему мне становится так грустно и тоскливо. Выходит, мы будем для всех красивой картинкой, эдакая идеальная семья с рекламного баннера или обложки журнала: папа, мама, ребенок. Вот только каждый будет сам по себе, даже малыш.

Приняв, видимо, мое молчание за сомнение, Марат произносит:

— Естественно, у нас будет брачный контракт, чтобы ты не могла претендовать на существующее у меня имущество. Но ты будешь получать ежемесячно довольно внушительную сумму за свою… помощь, — помолчав, выбирает он подходящее слово. — Мне кажется, для студентки из бедной семьи это идеальное предложение. Тем более, что я абсолютно ни к чему не принуждаю, даже сидеть с моим сыном.

Я бросаю на него острый взгляд. Вообще-то Платон не чужой для меня человек! Не после того, как я спасала его сначала от мороза, а потом от кучи народа, который только и хотел навредить беззащитному ребенку.

— Мне надо подумать, — отрезаю я и, не дождавшись ответа Баева, поднимаюсь с места и стремглав бросаюсь вон из кухни.

Несмотря на то, что я выбрала свободную комнату, большую и светлую, ночевать я все равно осталась в детской, на небольшом диванчике. Только подушку и плед с собой принесла, чтобы удобнее было, и все. Медсестру, которую звали Марина Станиславовна, я отправила отдыхать, а сама осталась. Ну ничего я поделать с собой не могу, переживаю я за ребенка — и все тут! Я думала сначала в своей комнате лечь, но поняла, что не вытерплю. Пусь диванчик и не очень удобный, я лучше потерплю, зато на душе спокойнее будет. Если Платон расплачется, я услышу и сразу проснусь.

Но Платоша сладко спал всю ночь, лишь под утро меня разбудил его плач. Температура снова поднялась, поэтому, померив ее, я снова дала суспензию и, подняв ребенка на руки, ходила с ним по комнате, укачивая. Даже не представляю, что чувствуют мамы таких болеющих крох, если у меня самой сердце разрывалось! Хочется помочь, снять боль и жар, да хоть себе их забрать, лишь бы малышу стало легче! И так плохо от осознания, что ничего сделать не можешь, только ждать, когда лекарство подействует…