Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 50 – Виктория Вестич

— Я не цыпа! — злюсь я на дурацкое прозвище, — у меня имя есть.

— Да? И как же тогда тебя зовут? — даже тон мужчины кажется подтрунивающим, поэтому я тут же воинственно отрезаю:

— Хамам и грубиянам знать не положено!

— Забавная ты, — хмыкает незнакомец, зачесывая назад пятерней темные волосы, и только после этого на некоторое время переводит взгляд на ребенка.

Видимо, на моем лице отражается целая гамма эмоций, потому что незваный гость тут же вскидывает руки:

— Ладно, ладно, я понял, что еще и боевая. Ты здесь работаешь? Новая горничная? Или няня?

— Жена, — поправляю я сухо, — будущая.

— Ого! Жена — это серьезно, — улыбается мужчина иронично, — Так как зовут будущую жену моего лучшего друга?

— Полина, — все-таки отвечаю я.

Он сокращает между нами расстояние и я едва удерживаюсь, чтобы не отпрянуть. Но все, что делает неожиданный гость — протягивает мне руку.

— Очень приятно. А я — Кир. Кир Громов, — теперь уже мой новый знакомый аккуратно пожимает мою ладошку. — Привет, Платон, — с мягкой улыбкой слегка треплет после этого он по щечке малыша. Тот радостно улыбается, и я с облегчением понимаю, что этот мужчина действительно знаком ему, раз ребенок так ярко на него отреагировал. Да и не могла же охрана взять и пропустить постороннего!

— Кир? Это сокращение от имени Кирилл? — не удержавшись, задаю я вопрос, с любопытством разглядывая мужчину.

Громов отрицательно качает головой.

— Нет. Родители решили выбрать необычное имя, так что именно Кир.

Я робко улыбаюсь. Действительно, такого имени я вообще ни разу не встречала.

— Так вы друг Марата? И давно его знаете? — смягчившись, спрашиваю я.

Хорошо, что Кир не принял мой испуг и недоверие за грубость и охотно отвечал в ответ.

— Со школы, еще класса со второго, так что, можно считать, почти всю жизнь.

— Оу.

У меня даже ладошки зудеть начали от желания вцепиться в нового знакомого (ну, образно, конечно) и вытрясти из него правду. Если они действительно дружат так долго с Баевым, то уж точно Кир знал и мать Платона, и хоть что-то из последних лет жизни Марата мог рассказать. Это же просто кладезь информации! Если, конечно, они поддерживали связь все это время.

Но расспросить толком я ничего не успеваю, потому что на кухню входит сам Баев.

— Ты уже тут? Извини, задержался, — говорит мужчина и, окинув меня и Платона взглядом, улыбается: — О, я вижу, вы уже познакомились!

— Еще как, — хмыкает в ответ Кир, — складывая руки на груди. — Вот ведь как интересно получается, Баев. Двойки мы с тобой вместе хватали? Хватали. Уроки прогуливали? Прогуливали. Вместе дрались, а о том, что ты женишься, я, кажется, узнаю последним! Мы точно лучшие друзья?

В тоне Громова легко прослеживается шутливость, поэтому я слабо улыбаюсь.

— Извини, все как-то не до новостей было, — разводит руками Марат. — Но свадьбу бы ты точно не пропустил, поверь.

— Ладно. Прощаю, так и быть, — легко сдается Кир.

Баев переводит взгляд на меня и интересуется:

— Все хорошо? Как у Платона самочувствие?

— Пока стабильно хорошо. Может быть к вечеру повысится, но пока что все нормально, — говорю я и Марат удовлетворенно кивает в ответ.

— Отлично. Было бы хорошо, если бы не повышалась больше, конечно… тебе ничего не нужно?

— Нет.

— Тогда мы тебя оставим. Нам надо обсудить кое-что с Киром.