Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 67 – Виктория Вестич

— Я позвонила другому своему знакомому… он пообещал помочь найти ребенка.

— Но денег не дал?

— В тот момент она уже выкинула малыша… так она мне сказала. И прислала фото… подожди…

Женя снова лезет в сумочку, копается в ней недолго и, выудив телефон, спустя полминуты находит нужное изображение. Сразу после этого девушка кладет смартфон передо мной. Я разглядываю фото Платона на дне мусорного бака и у меня в душе все сжимается, стоит только вспомнить тот день и лютый мороз, стоящий на дворе.

— Там счет шел на минуты… твой Назар искал бы уже неживого ребенка, — глухо говорю я.

— Мы искали его! Искали так быстро, как могли! — оправдывается Женя.

— Почему ты не позвонила Марату? — настаиваю я на своем. — Здесь ведь речь буквально шла о жизни и смерти!

— Как ты не понимаешь?? Я бы потеряла возможность вернуть сына вообще!

— Ты сына могла потерять! — рявкаю я во весь голос.

На нас оборачиваются посетители и приходится взять себя в руки и стиснуть кулаки, чтобы сдержаться и не привлечь еще больше внимания.

— Я знаю… знаю… — бормочет Женя, глотая слезы и заикаясь, — но в тот момент… попытайся меня понять. Он ведь отнял его у меня, я… даже на руках ни разу его не подержала… Это мой малыш, а я… я откачиваю молоко из груди и думаю о нем. Хорошо ли он кушал, что именно кушал, не болеет ли он. Я ничего не могу делать, все из рук валится.

Я сглатываю горький ком, глядя на заплаканную изможденную женщину.

— Я… сожалею… — выдавливаю еле слышно. — Может, стоит поговорить с Маратом? Может он все же разрешит тебе встречаться с сыном?

Женя всхлипывает и горестно мотает головой.

— Нет. Он уже сказал. Я пыталась недавно снова добиться с ним встречи, но его охрана просто вышвыривает меня, стоит только подойти ближе, чем на километр к дому. Я не шучу. Ты вот шутила про слежку… так вот, Баев даже ко мне людей приставил, они следят всюду. Вчера я пыталась доехать до его офиса. Когда вышла из такси, меня аккуратно под локоток взяли и — в сторону, в сторону. Бугай метра два длиной. Ты, говорит, если жить хочешь, топай отсюда, иначе найдут тебя в канаве со свернутой шеей. Попробуешь в газеты рыпнуться или скандал поднять — пожалеешь.

Я слушаю рассказ и не могу поверить… образ Марата, тот, что сложился в голове за все дни, что мы знакомы, совсем не вяжется с таким бессовестным ублюдком, отобравшим ребенка. С другой стороны, он ведь сказал, что мать не хочет и знать Платона, а тут вот она, заплаканная и с синяками под глазами от бессонницы… Да и он ясно дал понять свою неприязнь, с такой злостью говорил о бывшей. Неужели он и правда так поступил?

— Я… не знаю, что сказать. Я могу попробовать поговорить с Маратом, чтобы он разрешил встретиться с малышом, но…

— Не надо, — обреченно мотает головой Женя, — Он не разрешит. Пожалуйста, просто дай мне с ним увидеться. Я не прошу его забрать, просто хочу увидеть. Хоть на пять минуточек! Ты ведь сама женщина, ты должна меня понять! Пожалуйста, прошу тебя…

Я замолкаю, во все глаза глядя на девушку и не зная, что сказать. Женя смотрит на меня с невыразимой мольбой, губы девушки дрожат и по щекам текут слезы. Она выглядит так, будто вот-вот и у нее случится нервный срыв.

— Н-не знаю… Женя, пойми меня, я не могу вот так… я ведь, по сути, посторонний человек, я не могу принимать такие решения, — выдавливаю я тихо и виновато заглядываю в глаза.