Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 70 – Виктория Вестич

— Да?

— Мать твоего ребенка… неужели она никогда не объявлялась? Вообще ни разу?

Баев мрачнеет, стоит только услышать вопрос, касающийся матери Платона. Его настроение моментально портится, мужчина становится будто непробиваемой глыбой.

— Кажется, я уже говорил, что обсуждать ее не собираюсь, — отрезает Марат жестким тоном.

Он меняется буквально на глазах: брови сурово сведены к переносице, челюсть крепко сжата, губы сложились в тонкую нитку. Баева злит одно упоминание о маме Платона, но… почему? Может быть они плохо расстались и у Марата осталась обида? Или, может, она была в послеродовой депрессии и сгоряча отказалась от ребенка?

А вдруг все так, как и сказала Женя? Тогда ведь он мог отобрать сына, чтобы отомстить бывшей, которая решила уйти. Будет воспитывать его сам, денег у него достаточно, чтобы заткнуть рты всем, кого он посчитает нужным. В нашем мире тот, у кого сумма на счету больше, всегда будет прав. А прикинуться белым и пушистым перед новой пассией или, скажем, фиктивной женой — так это же любой мужчина может. Рассказывает сказки про злую бывшую, хотя у самого рыльце в пушку.

— Я просто хочу узнать, почему вы расстались, — стою я на своем. Возможно ответ хотя бы на один важный вопрос прояснит многое.

— Это неважно, Полина. Важно, что это в прошлом.

— Но… она ведь не могла просто взять и отказаться от ребенка… она вроде бы не бедствует и…

— Вроде бы? — прерывает меня Марат и взгляд его становится тяжелым, — Вроде бы??! Ты что, виделась с ней?

— Я… я не искала встречи, честно! Я ведь даже не знала, кто она, как ее зовут…

Я пытаюсь оправдаться, но Баев меня даже не слушает.

— И что она тебе наговорила?

— Ничего такого, просто… она переживает, что не может видеть ребенка, навещать его, — продолжаю оправдываться я, — может ты позволишь ей? Пожалуйста?

Вилка со звоном падает и ударяется о тарелку. Баев меняется в лице, его взгляд становится еще более суровым и ледяным. С этой злой усмешкой Марат сам на себя не похож — по крайней мере я еще не видела мужчину настолько взбешенным.

— Хватит! — он с размаха ударяет ладонью по столу и рявкает так громко, что я вздрагиваю всем телом.

Втянув голову в плечи, я вся сжимаюсь и бросаю на мужчину затравленный взгляд.

— Прекрати поднимать каждый раз разговор об этой предательнице! — поднявшись, прожигает Марат меня взглядом. — Если я еще раз услышу о ней хоть слово… или узнаю, что ты тайком за моей спиной встречалась с матерью Платона… можешь больше не рассчитывать на мою помощь. Ты поняла меня? Я не собираюсь помогать тем, кто игнорирует мои условия. Надеюсь, ты хорошо уяснила.

Сглотнув, я опускаю глаза в тарелку и пытаюсь прожевать еду, одновременно с ней глотая и слезы. Конечно, я лезу не в свое дело, да, но ведь можно мне просто ответить… я ведь не требую много. Марату стоило сказать мне, что все неправда, и я бы поверила.

Баев уходит, а я принимаюсь убирать со стола. Я ведь здесь буквально на птичьих правах. Если захочет, Марат после свадьбы мне вообще все, что угодно может запретить, а я и слова сказать поперек не смогу. Я же жена уважаемого человека, должна слушаться и не порочить его репутацию. Вдруг Женя попала в такую ситуацию? Вдруг на самом деле Марат — тиран, который еще и руку на нее поднимал?