Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 75 – Виктория Вестич

Я молчу, не в силах произнести ни слова, таращась на Баева во все глаза. Мужчина выглядит мрачным, и я очень понимаю его: такое вспоминать больно и неприятно.

— Я забрал его, оформил документы, Платона долго выхаживали… — между тем продолжает Марат, — сестра потом объявилась, конечно. Стала плакаться, рассказывать мне, что она изменилась, что ей плохо без ребенка, она ведь его любит и хочет воспитывать, что совершила ошибку. Я купился, идиот. Пустил ее в дом. Сначала всё было хорошо, Женя и правда много времени уделяла Платону, а потом… стоило мне немного ослабить контроль, когда показалось, что всё идет хорошо, выкрала его. Позвонила, сказала, что либо я отдаю ей весь бизнес, либо она вышвырнет ребенка из окна или сделает с ним что-то плохое. Я отказался, конечно… просто не подумал, что женщина… мать… действительно способна сотворить подобное со своим ребенком. — Голос Марата становится глухим, он замолкает надолго, только желваки по скулам ходят. — Просто не хотел идти на поводу у наркоманки…

Затихнув, я во все глаза смотрю на мужчину. Так вот, в чем дело… вот, в чем вся правда. Если бы я только знала! Если бы только Марат решился мне все рассказать…

— Когда она мне прислала фото Платона на дне мусорного бака, едва одетого, я чуть с ума не сошел. Я поднял всех, кого только мог, поставил на уши весь город… И когда узнал, что с ним всё в порядке, что ребенок у тебя, жив и здоров, я… был так счастлив. Как будто это не просто мой племянник, а действительно мой сын. А теперь он снова в руках матери, которая продать его готова за дозу, лишь бы цену побольше предложили… — заканчивает Марат и, подняв на меня глаза, добивает: — Я зря доверился тебе. Зря подумал, что с тобой Платон будет в безопасности и впустил в свой дом.

— Марат, я…

— Замолчи, — глухо требует Баев.

— Я не знала всего этого! Она сказала, что ты отобрал у нее ребенка силой, что она просто хочет хотя бы одним глазком на него взглянуть! Я… я просто хотела, как лучше… — в слезах шепчу я, закрывая рот ладонью, чтобы сдержать рыдания, — прости… прости меня…

Я прошу прощения, хотя понимаю, что сама себя вряд ли прощу, если с Платоном что-то случится. Мне страшно от одной только мысли, что он где-то там, с психичкой-мамашей, которая действительно на всё, что угодно способна!

Марат поднимается со своего места, сдержанно возвращает стул на место и, не глядя на меня, произносит:

— Как только тебе станет лучше, ты уйдешь из этого дома. Больше не хочу видеть тебя никогда в жизни.

С губ срывается скулеж, жалкий и тихий. Нет, только не это! Я ведь никогда не смогу увидеть Платона.

— Почему ты не рассказал мне правду с самого начала? — по щекам катятся слезы, но я подаюсь вперед, стискивая в пальцах крепче одеяло, — Почему? Ведь тогда я бы не думала, что ты просто выкрал ребенка у матери и не даешь ей с ним видеться. Тогда я бы… я бы никогда не купилась на ее ложь…

— Потому что сестра-наркоманка — это не то, чем стоит гордиться? Потому что тогда бы могла отнестись к Платону плохо? Потому что ты чужой человек и это не твое дело? Выбери сама, что тебе нравится, — хмыкает с невеселой иронией Баев. — Сейчас уже нет разницы, правда не поможет найти Платона.

— Я бы не поступила так глупо, если бы знала обо всем…