Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 78 – Виктория Вестич

Забыв о бульоне, я спешно благодарю Катерину и вскакиваю с постели. Походка еще нетвердая после той дряни, что вкололи мне по милости Жени, но я решительно направляюсь к кабинету Баева, откуда слышны громкие голоса. Я не стучу, а сразу распахиваю дверь. Взгляд исподлобья, темный, жгучий, вонзается в меня почти сразу, и разговор тут же замолкает, стоит появиться мне.

— Ошиблась дверью? — сухо интересуется Марат.

Я поджимаю губы. Не время ссориться, время вскрывать все карты, что есть на руках. Даже если они не в твою пользу, потому что речь идет о чем-то большем.

— Я уже встречалась с Женей раньше. Назар поймал меня в уборной, когда мы ездили с мамой выбирать платье, и потом появилась Женя. Тогда мы и разговаривали с ней, в торговом центре, — сообщаю я храбро информацию, о которой недавно в присутствии Марата даже думать боялась.

— Отлично, что ты решила мне это сообщить, — откинувшись на спинку кресла, складывает руки на груди Баев, — вот только нужно было делать это раньше.

— Можно посмотреть по камерам, на какой машине они приехали. Или хотя бы отследить возможные зацепки, — тут же говорю я и взгляд Марата меняется.

Баев разворачивается к сидящему по правую руку от него мужчине и, хлопнув по столу, отрывисто приказывает:

— Высылай людей. Пусть изымут все записи и просмотрят каждую секунду. Заплати всем, кому нужно, чтобы сделать это без шума и пыли. И быстро. На кону жизнь моего сына.

Кабинет как-то разом пустеет и происходит то, чего я совсем не планировала. То, к чему не была готова ни на один процент: мы с Маратом остаемся наедине. Сначала я застываю, потому что чувствую — взгляд Баева прикован ко мне. От него мурашки бегут по телу и растекается непонятный жар. Я буквально прирастаю к месту, не в силах сдвинуться. Приходится приложить по-настоящему титанические усилия, чтобы все-таки заставить себя сойти с места. Пройдя в угол комнаты, туда, где стоит диван, я сажусь на него, глядя в пол. Мне страшно оставаться один на один с мужчиной, но и уйти я не могу — хочу знать, что происходит, а не просто отсиживаться, как трусиха, запершись в своей комнате.

— Тебе не обязательно здесь находиться, — голос Марата теплее не становится, все такой же ледяной.

— Если я мешаю, то могу уйти, — не сразу отвечаю я тихо.

Баев может выгнать меня в любое мгновение, но… он просто ничего не говорит. И я остаюсь сидеть в углу комнаты, будто приклеенная. В кабинет снова входят люди, уходят, опять возвращаются. Кто-то приносит новые сведения, после — вся незнакомая толпа мужчин отсматривает записи, переговаривается и, кажется, вообще на меня внимания не обращает.

Я покидаю кабинет лишь один раз, чтобы сходить в уборную, а потом так же тихо, буквально крадучись, возвращаюсь. Веду себя, как мышка, чтобы не мешать, но все равно ощущаю спиной, как между лопатками вспарывает острый взгляд. А иногда ловлю его на себе, но Баев не задерживает его надолго, почти сразу же уводит. Наверное думает, выгнать меня прямо сейчас или потом. Или… сейчас ему совсем не до этого, поэтому, может, размышляет, как наказать? Я уже знаю, что помогать мне Марат больше не будет, он ведь предупреждал… И это ничего, ладно, главное, чтобы Платона домой вернул, чтобы я увидела его, поняла, что малыш в порядке, что он здоров. Я не смогу жить в неведении, меня вина просто сожрет изнутри…