Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 81 – Виктория Вестич

— В машину, быстро. Пока я не передумал.

И вот на этот раз я больше не перечу.

— Мы будем одни? — спрашиваю я удивленно, когда понимаю, что помимо машины, в которой сижу я и Марат с водителем и одним охранником, никто больше со двора не выезжает.

— Мои люди уже направились туда. Если мы все разом подъедем в таком количестве, они точно всё поймут, не идиоты же. — Объясняет терпеливо Баев.

Кивнув, я замолкаю. На сердце неспокойно, я буквально на месте толком усидеть не могу от волнения — ерзаю и не знаю, чем занять руки. Марат, в отличие от меня, собран и суров, смотрит в окно, прислонившись к нему плечом. Наверняка он просто не показывает, как сильно переживает, но все равно его показное внешнее спокойствие внушает уважение.

На нужном месте мы оказываемся спустя полчаса дороги и к ее концу я уже практически до нервного тика себя довожу. Но стоит мне дернуться к двери, когда авто останавливается на парковке, как Марат жестко приказывает:

— Сиди в машине и никуда не суйся. Мне сейчас не до того, чтобы следить за еще одним ребенком.

«Я не ребенок!» — хочется возразить мне, но Баев уже выходит наружу, а следом за ним покидают машину и все остальные.

Честно, будь я в другом положении, не виси на волоске от того, чтобы Марат попросту вышвырнул меня и не стал терпеть ни одного закидона больше, я бы рванула следом. Плевать, насколько там опасно, Платон ведь тоже может быть внутри! И еще неизвестно, как Женя к нему относилась все это время. Вдруг просто забросила, как ненужную куклу, подальше, чтобы не слышать плача, не кормила толком и даже внимания не уделяла… после всей правды, что я о ней услышала, уже ничему не удивлюсь.

Я сижу вся, будто на иголках. Ерзаю, кусаю губы, не в силах выдержать давящего напряжения. Идти за мужчинами нельзя, я не хочу, чтобы снова я помешала хоть в чем-то. Речь ведь не о моей гордости идет или спокойствии, а о жизни ребенка. Лучше я не буду мельтешить под ногами. У меня больше права на ошибку нет. Я уговариваю себя, приводя и приводя аргументы, но сердце всё равно не на месте. Как тут вообще усидеть, когда от неизвестности выть хочется?

Чтобы отвлечься хоть немного, я принимаюсь разглядывать вход здания и проходящих мимо людей. В основном я скольжу по ним отсутствующим взглядом, но тут глаза цепляются за фигуру человека, только что вышедшего из здания. Девушка кутает голову в платок, опускает ниже подбородок и поправляет солнцезащитные очки. Ничего удивительного, конечно, многие носят очки зимой, чтобы их не слепили отражающиеся лучи, но дело ведь в том, что сегодня весь день пасмурно, даже снег иногда идет. Зачем они ей? «Да и ладно», решаю я, «у всех свои странности», как вдруг… висящий на ее плече рюкзак как-то странно шевелится. Мне становится не по себе. Неужели от той гадости, что мне вкололи, теперь галлюцинации мерещатся?

Незнакомка воровато оглядывается и в какую-то секунду мне кажется, что где-то рядом плачет ребенок.

Повинуясь какому-то неясному порыву, я выскакиваю из машины, даже не успевая осознать, что делаю, и громко окликаю:

— Женя!

Девушка от неожиданности останавливается и оглядывается, но тут же понимает, какую ошибку совершила. Она бросается вперед, прижимая к боку сумку рукой. Все сомнения теперь развеиваются в прах. Это действительно сестра Марата! И… неужели она смогла улизнуть с Платоном?!