Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 82 – Виктория Вестич

Волосы на голове дыбом встают от ужаса, когда я понимаю, что мне не показалось. Ее сумка шевелилась не из-за моих, якобы, галлюцинаций, там и есть Платон! Я срываюсь с места в ту же секунду, как осознаю, что малыш сейчас там, в тесной темной сумке, у неадекватной мамаши, которая способна что угодно с ним сотворить назло Марату.

— Стой! Женя, стой, прошу тебя! — кричу я, поскальзываясь на тротуаре.

Становится страшно от того, что один неверный неосторожный шаг — и Женя упадет, а сумка ударится о лед или улетит на проезжую часть, прямо под колеса машины. Ведь девушка останавливаться не собирается, как и отдавать ребенка. На мои окрики она не реагирует.

— Помогите! У нее в сумке ребенок! Она украла ребенка! — не выдержав, громко ору я, привлекая внимание прохожих.

Некоторые шарахаются в сторону, глядя на меня, как на сумасшедшую, но, к счастью, следом за мной в погоню бросается пара мужчин, а потом рядом оказывается и знакомый охранник из людей Баева.

Погоня кончается так же внезапно, как и началась. Женя, видимо, осознав, что сбежать ей не удастся, а машину она поймать не успевает, врезается в металлическое ограждение на краю пешеходного моста через реку. Морозный воздух обжигает легкие, я останавливаюсь в нескольких шагах от нее, как и те, кто помогал догонять девушку.

— Не подходите! Я его вышвырну! Вышвырну! — кричит Женя не своим голосом. Черный рюкзачок, из которого доносится надрывный плач, она вдруг вытягивает за лямку, держа его над пропастью.

Ее платок сбился набок и теперь всклокоченные волосы торчат в стороны. Очки она потеряла где-то по дороге и сейчас ничто не скрывает ее полубезумного взгляда, которым девушка обводит всех. Ее глаза мечутся из стороны в сторону, как у зверя, зараженного бешенством: Женя пытается держать всех в поле зрения, и я не сомневаюсь, что она действительно отпустит сумку, стоит кому-то дернуться в ее сторону.

— Прошу, — выдавливаю, практически скулю я, впившись остекленевшим от ужаса взглядом на свисающую над рекой сумку. Там же глубоко, а даже если вода и покрылась льдом, то для Платона удар о него с такой высоты — верная смерть. Боже…

Покрасневшие от холода пальцы Жени дрожат — ей явно тяжело удерживать вес ребенка на вытянутой руке. Счет идет буквально на минуты, если не на секунды.

— Пожалуйста, Женя, отдай мне Платона… это ведь твой малыш, твой кроха, — уговариваю я, делая совсем небольшой шажочек вперед.

Девушка останавливает на мне свой жуткий пустой взгляд и скалится.

— А-а, это ты та, кто решила отобрать у меня все? Спелась с моим братцем, да? Хочешь мое наследство к рукам прибрать, поделить награбленное вместе с ним. Не подходи! — рычит она и я покорно останавливаюсь, вскидываю руки ладонями к ней, чтобы показать, что мои намерения чисты.

— Это неправда! Я… я просто няня… просто ухаживаю за Платоном, — выдавливаю я.

— Позовите Марата! — вдруг обрывает она мои оправдания и обводит толпу собирающихся возле нее полукругом зевак, — Позовите сюда, а то я сброшу его в речку!

Словно пытаясь доказать серьезность своих слов, Женя встряхивает рюкзак, будто это просто кулек. Плач слышится еще громче. Только бы Платон был цел, только бы ничего не сломал!

— Да… да, хорошо, я сейчас позвоню ему, и он придет, ладно? Вы поговорите, — заверяю я, шаря по карманам и пытаясь найти телефон.