Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 76 – Виктория Вестич

— Если бы ты мне верила с самого начала, а не каким-то посторонним людям, все точно бы сложилось иначе, — резко отрезает Марат.

— Было столько людей, кто хотел навредить Платону! Я не верила вообще никому! Даже тебе!

— Да, вот только разве я хотя бы раз сделал плохо ребенку? Или я ужасно относился к тебе? Кажется, я даже повода не давал мне не верить… но гребаная женская солидарность, да? Ты решила, что я изверг и тиран, что отобрал ребенка у матери. Фактически ты права, конечно, я ведь и правда его отобрал и не давал видеться. Ну а ты, мать Тереза, наконец-то восстановила справедливость! — сорвавшись, рыкает Баев.

Он опрокидывает стул одним махом и я, пискнув, закрываю голову руками и зажмуриваюсь. Но Марат даже не собирался меня бить или делать что-то плохое — развернувшись, он быстро выходит из комнаты, с грохотом захлопывая за собой дверь. И теперь, оставшись одна, я сползаю вниз, закрываю лицо ладонями и наконец даю волю истерике.

После слез и истерики я чувствую себя опустошенной. Просто лежу, отвернувшись к стене и корю себя за все, что произошло. Я знаю, что я виновата. И я не прощу себя, если с Платоном что-то произойдет.

— Полина, я сварила бульон, выпейте, пожалуйста, — вдруг слышится рядом негромкий голос Катерины.

Я даже и не слышала, как она вошла.

— Не хочется, — бубню я тихо, не шевелясь.

Не хочется ничего. Ни шевелиться, ни пить бульон, ни вообще существовать. Из-за моей глупости может пострадать ребенок. Невинный малыш, который и без того натерпелся, к которому я привязалась, будто к своему собственному. Я и знать не могла о том, какая тяжелая у этого крохи судьба с самого рождения. Стоит только вспомнить о словах Марата, о том, как нашли Платона, всего истощенного, брошенного и ненужного, душу просто выворачивает. Мне будто физически больно, настолько тяжело об этом думать.

Выходит, Жене ее малыш вообще был не нужен, раз она так легко оставила его в каком-то притоне. Но стоило только брату забрать его, как она тут же объявилась и принялась шантажировать. А говорит это только об одном — сестра Баева пойдет на все ради того, чтобы получить деньги. Она уже вышвырнула один раз Платона на мороз, когда не получила желаемого, не пожалеет и теперь. Остается только надеяться, что Марат не допустит подобного, но для этого как минимум придется выполнить требования Жени. Выполнить, даже не получив гарантий, что ребенок после этого окажется дома…

Я зажмуриваюсь и горячие слезы стекают по щекам вниз. Какая же я дура, дура, дура! Баев прав насчет меня, прав будет даже когда из дома выставит. Я не заслужила быть рядом с Платоном, раз вот так легко подвергла его опасности…

— Полиночка… вам надо поесть.

Вздрогнув, я поспешно стираю слезы. За всеми этими мыслями я даже не заметила, что Катерина не только не ушла, но и села рядом. Лишь сейчас, опомнившись, я ощущаю ее теплую ладонь на своем плече.

— Мне не хочется… правда не хочется, — отказываюсь я, но пожилая экономка не сдается так просто.

— Нужно. Полина… — зовет она мягко и мне приходится обернуться, потому что Катерина молчаливо ждет моей реакции. Мы встречаемся взглядами и женщина понимающе приподнимает уголки губ. Она смотрит на меня без осуждения, только с сочувствием.

— Знаете… когда я похоронила сына, мне казалось, что весь мир померк, — говорит вдруг Катерина и я застываю от внезапного признания, — моего единственного ребенка сгубила не неизлечимая болезнь, не катастрофа, не что-то такое… неизбежное, на что ты и повлиять-то не можешь. Раньше мне казалось, что такие беды ты всегда предчувствуешь. У матери с ребенком ведь особая связь…