Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 9 – Виктория Вестич

— Я и не собиралась тут ребенка оставлять! — закипая от злости, кричу в ответ, — Поеду к маме, я все равно все предметы сдала, кроме философии этой.

— Вот уж мамка твоя обрадуется такому подарочку — дочь через полгода института в подоле принесла! — хохотнув, шутит зло Аня, — Ей прямо хочется лишний рот голодный кормить.

— Не скажет она так! Я ей все объясню, и она поймет! Не могу я его отдать, ты же слышала, что я тебе рассказала! Это бандиты какие-то и они с полицией заодно! Кто знает, что они этому ребенку вообще сделают, может продадут на органы какие-нибудь!

— Это не твои проблемы, Поль. Я бы на твоем месте отдала этого мелкого и забыла о нем, как о страшном сне! Оно вот тебе надо? Что там с ним, как будет — это вообще нас с тобой не касается! У нас, вон, экзамены, зачеты, учеба, вот про них и думать надо.

Я пораженно замолкаю, не веря, что Аня действительно так легко об этом говорит. Это же ребенок, он живой, дышит, двигается, может его вообще у родителей похитили и те сейчас места не находят. А она о нем вот так, как о куске мяса… плевать, что будет, лишь бы проблем не нажить.

— Как ты так можешь… — хмуро выдыхаю я.

— По крайней мере, я не строю из себя правильную хорошую девочку, как ты!

Сжимаю крепче зубы и глухо говорю:

— Аня… мы сейчас поссоримся.

— Ой, да к черту тебя! Иди, куда хочешь со своим засранцем мелким, сопли ему вытирай, подгузники меняй, раз такая правильная! Вещи только прихвати и на следующий месяц себе новую квартиру ищи — я с тобой жить больше не собираюсь! — припечатав, Аня нарочно пихает меня плечом, несмотря на то что на руках у меня все еще малыш, и демонстративно хлопает дверью кухни.

После ссоры с Аней я собираю вещи как могу быстро. Большую часть их я сложила еще с вечера, но вот сейчас мне придется немного выложить, чтобы вместилась и одежда для ребенка, которую мне любезно дала баба Валя. Даже не знаю, что бы я делала, если бы не она, ведь и одеть малыша тогда было бы попросту не во что.

Я сворачиваю крохотные футболочки и штанишки, укладывая их поверх своих вещей, отвернувшись от входа. Это чтобы Аня, если вдруг войдет, не увидела, что я плачу. Стараюсь делать это бесшумно, не всхлипывать даже, делая вид, что просто слишком увлечена сборами. На самом деле же слова подруги очень задели. Я попросту не ожидала, что Аня меня вообще ни капли не поддержит, еще и окажется настолько черствой. Надеялась, что она хотя бы поможет советом, подскажет, как действовать и вместе мы придумаем план…

Еще и её слова про хорошую девочку… было в них что-то злое, как будто накипевшее. Ну да, я стараюсь учиться, по клубам не хожу — мне просто неинтересно там, стараюсь помогать, если вижу, что могу это сделать. Здороваюсь, в конце концов, с тем же охранником на входе в университет и не считаю зазорным поболтать с уборщицей и посочувствовать, что она сильно устала. Аня обычно делала вид, что не видит людей, занятых простой работой, но я не думала, что она настолько… черствая.

Да я и не строю из себя никого, просто общаюсь вежливо и стараюсь никого не обижать. Разве это плохо?

Я слышу, как подруга входит в комнату, но не вижу, что именно она делает. Да и не хочу рассматривать, поэтому пересаживаюсь на кровать к малышу. Сейчас накормлю его своим детским пюре и можно будет ехать. Автобус как раз отправляется через час, а станция близко. Если что — просто подожду внутри автовокзала, не хочу сейчас здесь оставаться.