Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 6 – Виктория Вестич

Впрочем, об этом думать надо потом, а пока я решаю согласиться, чтобы поскорее убежать и вернуть кроху родителям. Не представляю даже, как они с ума там сходят. Если, конечно, они не сами его в мусорку выкинули…

— Спасибо, Валентина Петровна! — благодарю я снова, — Но мне бежать надо, честно! Я к вам еще загляну, обещаю!

— Да, заходи обязательно, и Коленьку приноси!

Я еле успеваю прикусить язык и не спросить, какого Коленьку баба Валя имеет в виду. Хорошо, что быстро до меня доходит, что так, видимо, Аня представила ребенка бабушке.

— Хорошо! — обещаю я, подхватывая сладко сопящего малыша и вешая на запястье довольно увесистый пакет.

У меня скользкие сапоги, так что, как только выхожу на тротуар из подъезда, стараюсь идти как можно осторожнее. Стоит только прибавить шаг, как ноги опасно скользят, поэтому я семеню по краешку дороги, где лежит немного снега, а не сплошной гололед. Малыш в теплом комбинезоне очень тяжелый, еще и ручки пакета больно врезаются в запястье, но деваться некуда. Хорошо хоть, что идти не очень далеко.

Я вхожу во двор по тропке между пятиэтажек, глядя под ноги, а когда поднимаю голову, замираю, остолбенев. Помимо внедорожника, что уже стоял здесь под окнами соседнего подъезда, по всему двору припарковано еще три таких же махины, а еще машина полиции. Пузатый мужчина в погонах, явно не простой лейтенант, о чем-то хмуро переговаривается с тем самым бритоголовым, что ходил по подъездам.

Прижав малыша покрепче к себе, я направляюсь к единственным людям, находящимся сейчас снаружи. Остальные машины пустуют и никого рядом нет. Надеюсь, они не подумают, что, обнаружив ребенка в баке, я решила его украсть…

Мужчины говорят на повышенных тонах, активно жестикулируя, поэтому даже не замечают, как я подхожу ближе. Вообще это даже неудивительно — они практически ругаются, а я продвигаюсь мелкими шажочками по скользкому льду, так, что моих шагов почти не слышно. Я уже хочу окликнуть незнакомцев, как до меня доносится обрывок их разговора.

— Да с меня башку снимут, если я мелкого не найду, как ты не поймешь! Вызывай больше своих служак, пусть обрыщут тут все, хоть землю носом роют, но достанут пацана!

— Чего ты орешь? Я не знаю что ли? Сейчас еще машина приедет, вторая группа другой двор заканчивает осматривать и поедет записи с камер изымать ближайших! Нет у меня больше людей, кто в отпуске, кто на повышении, мать его, квалификации. Не могу же я район вообще без полиции и дежурных оставить — я же погон лишусь!

— Давидыч, если мы мелюзгу не найдем — погоны твои тебе не пригодятся уже! Если отвезу мальца вовремя куда нужно, нам бабла отвалят за него всем! Знаешь, сколько ребенок этот стоит? Сколько за него запросили?

— Да нет у меня людей, Назар, нет! — гаркает мужчина в погонах. — Мне твое бабло что, я до подполковника дослужился уже почти, я на пенсию хочу при нормальном довольствии уйти. Мне шумиха не нужна о том, что полиция замешана в чем-то подпольном.

Подпольном? Мне становится физически нехорошо от этого слова. «Знаешь, сколько этот ребенок стоит?» звучит в голове произнесенный недавно вопрос. Бритоголовый, тем временем, практически закипает. Хватает за грудки майора и встряхивает:

— Мне этот ребенок живым нужен и невредимым — край! — рычит он в лицо, — я всех парней поднял, они район по сантиметру прочесывают, мне твои люди нужны. Власть. Чтобы никаких препятствий нигде и никому, собаки служебные, поисковики — все тут были, понял? Сам головой ответишь. Мальца отдадим, куда нужно, бабки за него получим и разойдемся, как в море корабли, досиживай в своем отделе хоть триста лет!