Книга Развод. Без права на любовь, страница 15 – Инга Бережная

— Лена, успокойся, ты не понимаешь, о чем говоришь. Света здесь ни при чем. Все совершенно не так, как ты думаешь. Доченька, мы приезжали в больницу каждый день, я и мама, но к тебе никого не пускали. Твою палату охраняли, как банковское хранилище. Не знаю, как к тебе прошел Егор, но ни меня, ни маму не пустили.

— Что? Я не понимаю, мне не говорили, что вы приходили. Ты лжешь.

— Лена, просто скажи, где ты? Я все объясню.

Закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Может быть, они и оговорили меня перед Егором, но они все еще мои родители. Не думаю, что папа причинит мне вред. И все же, бросаться вот так в пропасть вниз головой я не хотела.

— Не сейчас, завтра в девять утра в кафе «Берег лета» на Арбате.

— Лена…

Дальше не слушала, отключилась.

Не понимала, что значит: ко мне не пускали. Кто не пускал? Егору на меня наплевать, он меня ненавидит. Саша? Защищал меня таким способом?

Проверила время на телефоне. Половина первого ночи. Велик был соблазн набрать его номер, но не решилась. И не верила я в то, что он хотел причинить мне вред. Он спас меня той ночью, когда я потеряла ребенка. Не бросил в больнице и после. Даже позаботился об одежде, жилье и еде. Не лучшая идея — звонить ему среди ночи и требовать ответов, поверив словам отца, который уже раз обманул моего мужа.

Пока единственное, что я могу сделать — это вернуться в постель и снова попытаться уснуть. Я встала с кровати, погасила свет в спальне, но не решилась выключить в других комнатах. Стало очень страшно от мысли, что я буду ходить по квартире, оставляя за собой темноту.

В больнице я никогда не оставалась одна. В коридоре на сестринском посту всегда дежурил персонал. Ко мне то и дело заходили врачи и медсестры. Из-под двери просачивался слабый свет даже ночью. Но в пентхаусе не было никого, кроме меня. Как той ночью, никого не было рядом в лесу. Только я и мой малыш. Я боялась темноты, как маленький ребенок. Боялась того, что вместе с мраком в квартиру, спальню и мои сны снова проникнут кошмары, в которых я буду искать моих детей, но так и не найду.

Я ошибалась. Ночью мне снились не дети, а Женя. С забинтованным лицом, грудью и руками, едва слышно повторявший, что я должна жить, что я должна быть счастлива ради него и нашей девочки.

Проснулась я от аромата кофе и свежей выпечки, плывших по комнатам. С трудом вспомнила, что Саша говорил о приходящей прислуге. Часы показывали половину восьмого. Надо собираться на встречу с отцом, и еще Саша говорил что-то об адвокатах Егора. Быстро привела себя в порядок, воспользовавшись ванной, располагавшейся напротив спальни. В гардеробной и правда нашлась новая одежда моего размера, все идеально отутюженное, новое и дорогое. Мне было очень неловко злоупотреблять Сашиным гостеприимством, но и голой я ходить не могла. Выбрала серые спортивные брюки на широкой резинке, не сдавливавшие живот и мятное худи.

— Доброе утро, — Саша доставал из духовки противень с румяными, божественно пахнувшими круассанами.

Я осмотрелась, больше на кухне никого не было.

— Доброе, — поздоровалась неуверенно, — я думала, что это кухарка. Ты говорил, что она будет приходить с утра.

— Да, но сегодня я ее отпустил. Мне было неловко за то, как я вчера сорвался, бросил тебя, — он поставил противень на подставку, поймал мой недоуменный взгляд, улыбнулся, — в морозилке запас замороженных заготовок для выпечки. В кулинарии я профан.