Книга Развод. Без права на любовь, страница 42 – Инга Бережная

— Если ты и Рита будете рядом, то я все смогу. Саша, пожалуйста, не дави на Егора. Он может сделать что-нибудь, что навредит Рите, а я этого не переживу. Дочка — единственное, что держит меня от падения в глубокую страшную бездну. Я хочу, чтобы ты тоже держал.

Вложила в последние слова всю теплоту, благодарность и нежность, которые испытывала к нему. Хотела, чтобы он понял. Может быть, любви в моем сердце пока и нет, но она может там появится, я могу полюбить его, если он даст мне время.

Недовольная морщинка между его бровей разгладилась, он поднялся, протянул руку и помог встать мне.

Сложил папки на стол. Устало вздохнул.

— Да, ты права, не стоило звонить твоему мужу. Но, черт, Лена, я не смогу столько ждать. Не смогу притворятся, что твой муж и не быть им на самом деле.

— Это всего лишь штамп в паспорте, — улыбнулась, поняв, какую банальность сморозила.

— Очень важный штамп, — Саша улыбнулся в ответ.

— Главное, чтобы тепло между нами было настоящим, — сказала я уже серьезно, — Саша, поцелуй меня, пожалуйста, как за ужином. Мне это нужно.

Я хотела снова почувствовать себя желанной, женщиной, а не тряпкой, которую можно выбросить на улицу среди ночи и вспомнив, что она еще нужна, пытаться вернуть обратно.

Саша подошел ко мне ближе, провел по лицу кончиками пальцев, будто изучал и хотел запомнить каждую черту. Обнял за талию. Сердце застучало чаще, от его запаха, тепла, близости. Я положила руки на его грудь, ощущая ладонью, как бьется его сердце, ровно и уверенно, надежно.

Он склонился ко мне и легко поцеловал, сначала нежно, трепетно, но с каждым мгновением все увереннее. Я приоткрыла губы, впуская его, отдаваясь этому поцелую, становившемуся все глубже, интимнее. Он не был похож не тот, которым мы обменялись за ужином. Он больше напоминал поцелуй двух влюбленных, супругов, близких людей, которых связывают не только обстоятельства, но и что-то более крепкое и вовсе не штамп в паспорте.

По телу разливались нега и тепло, я доверялась Саше, отдавалась ему, его рукам, губам. Приникла к нему всем телом, Саша обнял меня крепче, не разрывая поцелуй.

Когда мы все-таки разъединили губы, несколько мгновений стояли в объятиях друг друга, разговаривая без слов. Потому что они были не нужны.

— Мама, смотри! — Рита вытащила схватилась за подол алого, шелкового платья и потянула на себя, чуть не уронив манекен.

— Тише, малыш, — я подбежала к ней, схватила за ручку, — уронишь.

Рита заговорщицки улыбнулась:

— Папе понравится, ты в нем будешь красивая, как роза.

Да, или как пожарная машина. Цвет был таким насыщенным, что бросался в глаза. Еще пару месяцев назад не раздумывая купила бы, а сейчас меня смущали тонкие бретельки, низкие вырезы на груди и спине. Хорошо хоть на свободной юбке в пол не было разреза от бедра. Но платье было красивым. В этом с дочкой я спорить бы не стала.

Сегодня сомневалась во всем, мы уже три часа ходили по торговому центру, выбирая мне платье для свидания с Сашей. Мне ни одно не нравилось, слишком открытые, слишком яркие. А те, которые выбирала я сразу же критиковала Рита, морщила носик и забавно мотала головой, повторяя:

— Нет, не понравится.

Не понравится…

А я хотела, чтобы понравилось. После вчерашнего поцелуя во мне что-то изменилось и не только по отношению к Саше, но и к жизни. До этого меня радовала только близость дочери. Но вчера я снова почувствовала себя живой и ночью мне не снились кошмары. Впервые после потери ребенка я не брела по холодному, осеннему лесу на детский плач. Впервые не проснулась среди ночи, чтобы тихо пробраться в спальню дочери и несколько минут просто смотреть на нее, убеждая себя, что она жива, что один мой ребенок со мной. А затем так же тихо вернуться в свою комнату, укрыться с головой одеялом, и зажав рот ладонью, чтобы не перебудить весь дом, оплакивать сына. Ночь за ночью, чтобы утром встать и снова делать вид, что все хорошо, что мне не больно.