Книга Развод. Без права на любовь, страница 39 – Инга Бережная

— Лена, я хочу, чтобы ты стала моей женой по-настоящему. После того, как разведешься с Егором. Я люблю тебя, — прошептал Саша мне так тихо, чтобы Рита ничего не услышала, — люблю с того самого дня, когда увидел в первый раз на собственной свадьбе.

Люблю.

Люблю с той самой минуты, когда увидел, как Лена под руку с Женей вошла в ресторан, где мы отмечали свадьбу. В ЗАГСе ее не было, только брат. Это было как наваждение, рядом невеста, уже жена и по нашим законам, и по обычаям ее племени. А я не мог отвести взгляда от хрупкой девушки с глазами голубыми, как осколки полярного льда. Светлые волосы спадали по изящным плечам мягкими волнами. Свободное голубое платье, подчеркивавшее цвет глаз, не могло скрыть округлившийся живот. Она ступала очень осторожно, словно боялась потревожить малыша. Настороженно оглядывалась по сторонам и крепко держала за руку Женю. Чужая на этом празднике. Дочь врага. Прекрасная, как видение и недоступная, как мираж. Девушка носила ребенка моего брата, а я только что женился.

Я не любил Имани, когда соглашался на брак. Она была красивой, экзотической, дикой красотой дочерей саванны. Наш брак был обязательством, племя позволяет мне и друзьям беспрепятственно исследовать их земли, я беру в жены Имани. Я был слишком молод, горел желанием доказать отцу, что мне не нужна его помощь и деньги, чтобы добиться успеха. Мы провели с Имани несколько дней вдвоем, разговаривая на ломанном английском, прежде чем я согласился на брак. Я ей понравился, она мне тоже. Но любовь… нет, любви между нами не было. Имани хотела уехать из Намибии, я найти алмазы. Наши желания исполнились, но не принесли нам счастья.

Месяцы переездов из Намибии в ЮАР, месяцы тщетных поисков Имани была со мной, нас поженил жрец из их племени, и мы жили, как муж и жена. Привыкали друг к другу, постепенно привязывались. Мы не любили, но могли бы стать счастливы со временем. Если бы в день нашей росписи я не увидел Лену.

Женька от нее не отходил, боялся оставлять одну. И правильно, наши родственники заклевали бы ее сразу. Когда брат нас знакомил, я смотрел на нее намного дольше, чем следовало. Дольше держал в руке ее ладонь. Изящную и хрупкую. Все в ней казалось изящным и хрупким.

И кажется.

Вот и сейчас Лена задрожала в моих руках, отстранилась, посмотрела с такой болью, что у меня дальнейшие признания, как отрезало. А я должен был так много ей рассказать.

Должен был взять себя в руки и наконец-то рассказать правду про похищение Риты, про ту страшную ночь. И не мог, даже полуправда ее чуть не убила. Вспомнил, как она побледнела, как страдала, когда я не позволил ей увидеть Риту.

Я и сейчас все еще сомневался в принятом решении. По отдельности моих девочек мне было легче защитить, чем вместе. Тайна укрывала Риту от врагов, а сейчас этот покров сорван.

Время — коварная штука. Годы вдали от Лены текли, как века, растягивались в бесконечную череду серых, унылых дней. Я наблюдал за ней, не приближался. Это было слишком опасно для нее и Риты, но оберегал. А когда ей потребовалась помощь, не смог признаться. Солгал. Ненавидел себя за эту ложь, но Лена была раздавлена потерей ребенка, рухнувшим браком, предательством родителей и мужа. И я наплел ей сладкую ложь, что Женя просил заботиться о ней.