Книга Бывшие. Без права выбора, страница 2 – Мия Герц

В трубке повисла тишина, густая и беспросветная. Меня всё больше накрывала волна отчаяния, леденящая и беспощадная. В груди похолодело и опустошённо сжалось, словно из меня вынули последнюю надежду.

— У нас нет этих месяцев! – снова заговорила мама, и её голос сорвался. – У нас есть только десять дней…

Её голос оборвался, а вместе с ним рассеялся и туманный образ. Я подняла взгляд и посмотрела на циферблат часов, стрелка которого неумолимо отсчитывала последние дни жизни моего отца. Не давая себе опомниться, я сорвалась с дивана. Резкость моего движения заставила Лику вздрогнуть.

— Солнышко, маме срочно нужно уйти. Посидишь с тётей Мариной, хорошо?

Лика не просто обрадовалась, она обрадовалась так, как может радоваться только пятилетний ребёнок, у которого отменяются скучные вечерние ритуалы и начинается маленькое приключение. Она громко захлопала в ладоши. Для неё тётя Марина была доброй волшебницей, пахнущей пирогами.

— Соседи должны помогать друг другу, – твёрдо повторяла она. – Тем более, с Ликой сидеть – одно удовольствие.

Своих детей у неё не было, и в нашей семье она нашла ту отдушину, которой ей так не хватало. Словно само провидение поселило её за стеной, чтобы в самый тёмный час у меня была опора.

Мысль, что Лика будет в тепле и безопасности, была единственным лучом света. Я поймала на себе её ясный, доверчивый взгляд и почувствовала острое жгучее чувство вины. Я шла к человеку, которого все эти годы скрывала от неё. К её отцу. И впервые за всю жизнь мне пришлось задаться вопросом: была ли я вправе лишать её его, даже если он этого заслужил?

Переодевшись, мы с дочкой позвонили в соседнюю квартиру.

— Софьюшка? Что случилось? – соседка взволнованно перевела взгляд с меня на Лику.

— Тёть Марин, выручайте! Чрезвычайная ситуация! Мне на полтора часа, я умоляю!

Тётя Марина сразу же стала серьёзной.

— Конечно, родная! Иди, не волнуйся. Мы с Ликушей что-нибудь вкусное испечём, – она взяла за руку девочку, которая уже радостно тянулась к ней. – Иди, решай свои дела.

— Спасибо, – искренне поблагодарила я и практически побежала к лифту.

Я несколько раз пролетела на красный свет, отчего мне вслед неслись пронзительные гудки, но мне было не до этого, я должна была успеть до закрытия.

Вот только настоящее безумие началось у входа в сияющую башню «Меркурий». Роскошный вестибюль был почти пуст, часы показывали без пяти восемь.

— Смирнов, – выдохнула я охраннику за стойкой. – Мне к Максиму Александровичу Смирнову, срочно!

— Запись? – он лениво поднял на меня глаза.

— Умоляю вас, это вопрос жизни и смерти! Позвоните ему, скажите, что Соня...

— Таких Сонь тут каждый день по десять штук приходит, – тут же с издёвкой отвечает он. – Идите домой, дамочка. Не позорьтесь.

Отчаяние придало мне странной ясности. Я видела, как группа уставших сотрудников проходит к турникетам, прощаясь с охранником. Они были моим шансом. Сделав вид, что что-то ищу в сумке, я выждала подходящий момент, когда один из них уже приложил свой пропуск, но замешкался и проскользнула внутрь.

— Эй! Куда это?! – крикнул охранник.

Но я уже не слушала. Я мчалась к лифтам, и с каждым шагом сердце колотилось не только от страха опоздать, но и от паники. Запах дорогого парфюма в холле, стильный минимализм интерьера – всё это было его миром. Миром холодных расчётов и власти, в котором когда-то не нашлось места нашей хрупкой, как мне тогда казалось, любви.