Книга Бывшие. Без права выбора, страница 47 – Мия Герц

Мы опускаемся на кровать, и он обнимает меня, прижимая к себе. Я вновь прислушиваюсь к стуку его сердца. Оно бьётся ровно и спокойно. Как тогда, в нашей первой квартире.

Его рука лежит у меня на талии, тяжёлая и тёплая. Не собственнически, не страстно, а как будто её место всегда было здесь, и она наконец-то вернулась домой. Я поднимаю руку и кладу ладонь ему на грудь, прямо на сердце. Я чувствую его жизнь. Его присутствие. Не призрака из прошлого, а реального, дышащего человека, который, как и я, нёс в себе нашу общую боль.

— Помнишь, – его голос низкий и спокойный, – как мы лежали и слушали, как за окном дождь стучит по крыше?

Я киваю, прижимаясь к нему ближе. Помню. Всё помню.

— А помнишь, как мы поспорили, кто дольше простоит, не моргнув? – шепчу я в ответ, и губы сами растягиваются в улыбке.

Он тихо смеётся, и этот смех отдаётся в его груди приятной вибрацией.

— И ты проиграла через десять секунд.

— Потому что в твоих глазах было слишком много всего, – признаюсь я. – Я тонула.

— А сейчас тонешь?

Я поднимаю на него глаза. В полумраке комнаты его взгляд тёплый и бездонный. В нём нет прежней ярости, нет боли. Есть лишь тихое, безоговорочное признание.

— Да, – честно отвечаю я. – Снова тону.

Он не говорит ничего. Просто смотрит. И в этом взгляде – всё. Все невысказанные «прости», все спрятанные «люблю», всё «я скучал» и «вернись». Он приближается и целует меня в лоб. Этот поцелуй похож на печать. На посвящение. На обет, который не нуждается в словах.

Мы лежим так, просто глядя друг на друга. Воздух в номере больше не режет лёгкие, не давит свинцовой тяжестью. Он мягкий, тёплый, наполненный тихим покоем, которого я не знала уже много лет. Я чувствую, как всё моё тело, каждая его клеточка, наконец-то расслабляется. Мышечные зажимы, которые стали моей второй кожей, отпускают. Дыхание выравнивается и становится глубоким.

Я закрываю глаза, погружаясь в это забытое чувство полной безопасности. Ощущение, что за твоей спиной есть стена, которая никогда не рухнет. Что тебя не предадут. Не бросят. Что ты дома.

Его пальцы медленно, почти гипнотически, поглаживают мою спину. Это не ласка, ведущая к чему-то большему, это укачивание и утверждение: «Я здесь. Всё кончено. Можно отдыхать».

И я отдыхаю. Впервые за шесть долгих, изматывающих лет я позволяю себе отпустить контроль. Позволяю себе уснуть в объятиях человека, который когда-то разбил мне сердце, а теперь по крупицам собирает его обратно. Потому что я наконец-то понимаю, он не собирает его один. Мы делаем это вместе.

Уже перед тем, как окончательно провалиться в сон, я чувствую, как его губы касаются моих волос.

— Спи, Соня, – шепчет он. – Я больше никуда не уйду.

В щель между шторами пробивается узкая полоска солнечного света. Она накрывает его руку, лежащую у меня на талии. Тяжёлая, тёплая, настоящая. Я лежу неподвижно, боясь спугнуть это хрупкое, почти нереальное ощущение.

Обычное утро. В чужой стране, в больничной гостинице, где воздух пахнет стерильностью и одиночеством, но сегодня всё иначе. Сегодня оно принесло с собой надежду. Она струится по солнечному лучу, разливается теплом под его ладонью, пульсирует в тишине, нарушаемой только нашим с ним дыханием. Ровным. Синхронным.