Книга Бывшие. Без права выбора, страница 50 – Мия Герц

Он делает крошечную паузу, и в воздухе стынет лёд.

— Я на многое закрывал глаза, но это... Наше сотрудничество исчерпано. С этого момента.

Он не кричит. Он констатирует факт, словно просто расторгая невыгодный контракт.

Евгения бледнеет, и тут же пытается что-то сказать, найти рычаги влияния:

— Максим, остынь. Ты не понимаешь...

Я подхожу к ним именно в этот момент. Я останавливаюсь рядом с Максимом, плечом к плечу, уже одним этим давая понять, что мы вместе. Я смотрю на Евгению не со злостью, а с холодным, безразличным превосходством.

— Один раз тебе уже удалось встать между нами, – говорю я ровным, спокойным тоном, в котором нет и тени сомнения. – Но довольно. Хватит игр. Максим, пойдём, нас ждёт дочка.

Я поворачиваюсь к нему и вижу в его глазах не просто ярость. К ней примешивается восхищение и та самая гордость, которую я не видела уже много лет. Я разворачиваюсь, чтобы уйти, будучи на сто процентов уверенной, что он последует за мной. Так и происходит. Его шаг сливается с моим.

— Мои юристы свяжутся с тобой, чтобы окончательно закрыть все оставшиеся вопросы, – бросает он через плечо Евгении, даже не глядя на неё, и его низкий голос ставит окончательную точку в их разговоре.

— Ты думаешь меня можно так легко вышвырнуть из своей жизни? – кричит она нам в спину.

Мы идём по коридору, не оглядываясь и не прислушиваясь к доносящимся до нас истерическим выкрикам. Мы идём к нашей дочери. К нашему общему будущему. И на этот раз ничто не встанет у нас на пути.

Наши пальцы сплетаются в крепкий, нерушимый замок. Никаких слов, да они сейчас и не нужны. Воздух, который только что был наполнен ядом и предательством, теперь очищен. Выжжен дотла.

Дверь в палату Лики открывается, и нас встречает тихий, ровный гул аппаратуры. Наша дочь спит, и её дыхание кажется единственным звуком, имеющим значение в этой вселенной. Максим останавливается у кровати, и его взгляд наполняется такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание. Он осторожно, почти благоговейно, поправляет одеяло и касается её щеки тыльной стороной ладони.

— Больше я вас никуда не отпущу, – тихо произносит он, а затем притягивает меня к себе и дарит нежный поцелуй.

Следующие несколько недель сливаются в одно мучительное ожидание. Лику готовят к терапии: капельницы, анализы, бесконечные консилиумы. А мы с Максимом стали одной командой, выстаивая это трудное время плечом к плечу.

Все эмоции, кроме одной – решимости, отложены в долгий ящик. Максим решает все организационные вопросы и кажется, что иногда его телефон раскаляется от звонков, но его внимание всегда приковано к нам, к Лике. Я же становлюсь её тылом: читаю сказки, учу её дыхательным упражнениям, которые показала медсестра, просто держу её за руку.

И вот наступает утро операции.

Лику увозят по длинному белому коридору. Двери блока закрываются с тихим, но таким окончательным щелчком, что мои ноги подкашиваются. Вся моя стальная решимость куда-то уходит, оставляя после себя ледяную, пронизывающую пустоту.

Но Максим не даёт мне упасть, его руки обхватывают меня сзади. Тяжёлые, тёплые, настоящие.

— Всё будет хорошо, – он шепчет мне в волосы, и его губы касаются моей макушки. – Я обещаю. Я не подведу её. И тебя.

Мы сидим в этой стерильной комнате для ожидания, и время теряет всякий смысл. Он практически не отпускает мою руку, лишь иногда, когда встаёт и подходит к окну. Мы не говорим о плохом. Мы говорим о будущем. О том, как поедем на море. О том, как Лика пойдёт в первый класс.