Книга Бывшие. Без права выбора, страница 52 – Мия Герц

Она многозначительно смотрит на меня, а потом медленно, как в хорошем спектакле, переводит взгляд куда-то за мою спину, и её лицо вновь становится строгим.

— Максим Александрович, – произносит она с лёгким укором. – Вам уже давно пора запретить супруге приезжать сюда.

Я оборачиваюсь. Он стоит в нескольких шагах, опершись о косяк двери своего кабинета, а на его лице та самая смесь безграничной нежности и стальной решимости, что сводит меня с ума.

— Для меня главное, – говорит он, и уголки его губ подрагивают, – чтобы ей было комфортно. И если комфорт моей жены заключается в том, чтобы попытаться до конца разобрать мой архив на тридцать восьмой неделе беременности, то я не вправе ей это запрещать.

Он делает несколько шагов, и его рука ложится мне на поясницу, позволяя с облегчением опереться на него.

— Но спасибо за совет, Светлана Игоревна, – он кидает ей короткую, почти дружескую улыбку. – Прямо сейчас им и воспользуюсь.

И прежде чем я успеваю что-либо сказать, он мягко, но неумолимо заводит меня в свой кабинет.

— Ты сведёшь меня с ума, – шепчет он, прижимаясь своим лбом к моему.

Его рука касается моего живота, где, услышав его голос, вовсю начал пинаться наш сын.

— Сонь, я действительно волнуюсь. Тебе уже вот-вот надо будет ехать в больницу, а ты тут с папками носишься.

— Я просто…

— Молчи, – говорит он и целует меня так, что у меня подкашиваются ноги. – Всё, довольно. Мы сейчас же возвращаемся домой.

В машине, уютно откинувшись в кресле, я закрываю глаза. Запах кожи салона, тепло его руки на моём колене, всё это до боли знакомо и так бесконечно дорого, что мысли тут же уносят меня в тот момент, когда это вновь стало возможным для нас.

Когда мы вернулись из Майнца, Максим сразу привёз нас в свой загородный дом, заявив, что больше не позволит нам жить отдельно. Помню, как несколько дней ходила за Ликой по пятам, подбирая слова, чтобы объяснить, почему наша жизнь так кардинально изменилась.

Как сказать пятилетней дочке, что дядя Максим на самом деле её папа? Я репетировала речи, советовалась с тётей Мариной, плакала в подушку от страха всё испортить. А она… она сама всё расставила по своим местам.

Мы сидели втроём и смотрели очередной мультик про пони. Лика уже практически заснула у него на коленях, а потом вдруг села и пристально посмотрела на меня.

— Мам, – тихо сказала она. – А дядя Максим… он ведь мой папа?

Воздух перестал поступать в мои лёгкие. Максим замер, и его рука на моём плече сжалась.

— Ты же говорила, что папа далеко, но он нас любит, – продолжала Лика, словно рассуждая сама с собой. – И дядя Максим нас очень любит. Он же вернулся к нам, правда?

Я не смогла сдержать слёз. Они текли по моим щекам, но я смеялась, сжимая её маленькую ладошку и глядя в его глаза, полные такого потрясения и такой любви, что всё, что я знала раньше, вдруг обрело новый смысл.

— Да, моя милая, – прошептала я. – Он вернулся к нам. Навсегда.

А через неделю Максим опустился передо мной на одно колено. У него в руках было то самое кольцо, что он подарил мне шесть лет назад.

— Я не предлагаю тебе начать всё сначала, – произнёс он тогда. – Мы не сможем и не должны стирать эти годы, они сделали нас теми, кто мы есть, но я предлагаю тебе снова стать моей женой.

Разумеется, я согласилась, и мы расписались тихо, без пышных мероприятий и торжеств. Это был праздник только для нас троих.