Книга Измена. Игра в чувства, страница 20 – Анна Эдельвейс

Нам обоим было не просто. Мы как две рыбы на берегу бились в судорогах, пытаясь жить дальше, обоим хотелось вернуть то, что раскололось вдребезги. Только, если я умирала от обиды, то как раз мой муж вообще не чувствовал себя виноватым. Нисколечки.

У меня постоянно набирались слёзы, я уже устала их вытирать. Просто, чтоб не мучить себя и не плавиться от иссушающей обиды, я проговорила:

— Уезжай, Иван, просто оставь меня в покое.

— Хорошо, — он вдруг легко согласился. — Ты только перестань плакать. Вон, как нос распух. Я уеду, ты успокоишься и вернёшься. За дочь я с тебя спрошу строго. Маша — это моя жизнь. Машу завтра с утра в сад, поняла?

— Секретаршей командуй.

Чисто тупая мужская схема: отец хозяин своих детей. И шантаж матери ребёнком самое то! Кажется, у моего мужа тот же самый бред в голове, что и во всех кино у мужчин, пойманных на горячем. Недаром же он набросал для меня примитивный план: ребёнка в сад, сама чтоб успокоилась, забыла про развод и домой. А, да, чуть не забыла — ещё могу прикупить побрякушки и простить его косяк. Всё, всех помирил.

Все мужики одинаковые. Ну тупые же! Сколько я слышала от приятельниц, проходящих через развод, у всех одно и то же. Мужья обязательно цеплялись за детей, в суде били себя пяткой в грудь и требовали детей себе. А после развода приставы с собаками бегали за теми же мужьями, выдавливая из них алименты.

И всё таки меня обуяла паника. Если Иван включит упрямого осла и начнёт со мной драку за Машу, мне будет нелегко. Положа руку на сердце скажу: Маша обожает своего папашу. Он в дочке души не чает. И что? Что делать?

И надо же, именно в этот момент из за дома показалась Машенька. Свеженькая, румяная, в жёлтом платьице, с туго заплетёнными косичками, она бежала к нам, что-то прижимая к груди:

— Папа, смотри какой у бабушки есть котёнок!

У неё в руках копошилось что-то рыжее с мутно-голубыми глазками и нещадно пищавшее кошачьим матом. Иван присел:

— Моя бусинка, иди ко мне, — он двумя пальцами подхватил кота, брезгливо сунул его мне в руки, (я видела, мужа передёрнуло, он терпеть не мог кошек), — Пусть мама киску подержит.

Сам подхватил дочку, кружил, целовал, смотрел на неё, насмотреться не мог. Она довольно быстро вырвалась,

— Папа, я отнесу котика к маме кошке, а то она будет волноваться.

Маша чмокнула отца в щёку, схватила кота и умчалась. Вот так запросто променяв своего папеньку на мяукавшее создание. Иван смотрел ей вслед:

— Ты подумала о моей дочери, Элеонора? Как ты объяснишь Маше где её отец?

Я спокойно повернулась к мужу:

— Василевский, даже не думай меня шантажировать тем, что я виновата перед своим ребёнком, — я поплотнее запахнулась в кардиган. Вечерело, ветер немного остудил моё зарёванное лицо:

— Спрашиваешь, как Маше объясню? Так, как ей надо слышать в пять лет: мама сказала, что будем жить без папы, потому, что у папы другая жизнь. Всё. А вот эти сопли что подумает ребёнок и осудит меня как мать, это во-первых, не её ума дела. А во-вторых за её жизнь несу ответственность я, мне и принимать решения. Кстати, она только что тебя на кота променяла.

— Что ты этим хочешь сказать.

— Только то, что детям место в песочнице. И орать на весь мир, что я зарою себя в твоих изменах ради ребёнка, так это полная чушь. Я за своего ребёнка жизнью пожертвую, если надо будет, зубами вырву для неё лучший кусок, но испортить себе жизнь во имя кого-то не позволю.