Книга Развод. Любовь на перекрёстке судьбы, страница 18 – Анна Эдельвейс

Сняла его, бросила в открытое окно машины:

— Забери себе.

— Ты пожалеешь, истеричка.

— Передай его Маринке. Она любит донашивать чужое.

Ударила по газам, резко, с прокрутами сорвалась с места. Прочь из прошлого.

Правда, я не представляла, что из прошлого так просто не сбежать.

Мои дорогие читатели!

приглашаю вас в потрясающую новинку

от Ирмы Шер

Развод Любовь (не) вернуть

https:// /shrt/eBQP

Он выбрал карьеру в большом городе и любовницу, которую не стыдно показать партнёрам. Но вспомнил обо мне когда я ответила другому “да”

Отъезжая всё дальше от своего дома я еле держалась, чтоб не рыдать. Надо было заехать в садик за Машей, правда, был сонный час, придётся её будить. Потом поедем к тётушке.

Маша в раздевалку вышла сонная, лениво села на банкетку хлопая заспанными глазёнками:

— Мама, мы что ли сейчас поедем на море к дельфинам?

— К каким дельфинам? — я ничего не соображала, от нервов меня колотило, я путалась, выворачивая колготки дрожащими руками.

— Папа вчера говорил, что мы поедем на море. Там будут дельфины и Русалочка!

— Не поедем никуда.

Не было у меня сил оправдывать фантазии её папаши. Тем более у меня перед глазами до сих пор была встреча с его личной ”русалкой-Мариной”.

Маша терпеливо ждала, пока я застегну на ней пуговицы, спросила:

— Мама, ты грустная?

— Ага, чуть-чуть, — представляю, какая у меня получилась жалкая улыбка.

Дочка порывисто обняла меня, прижалась своей душистой головкой, чмокнула меня в щёку:

— Мамочка, не грусти. Потом на море поедем.

Маша на заднем сидении смотрела в окно, а я, вцепившись в руль, аккуратно заворачивала к пятиэтажке во двор к тётушке. Вообще то она мне была мачехой. Вопреки всем традициям, ставшим самым родным человеком в моей жизни.

Мне было десять лет, когда после смерти мамы отец помыкался пару лет и привёз из очередной командировки яркую, сочную одесситку. Отец у меня был возрастной, ему уже было 60, его избраннице чуть меньше. Отец вскоре умер, а мы с мачехой сдружились и породнились. Я называла её тётушкой или тётей Майей, она меня “риба моя” на одесский манер.

Собственно, к ней я и примчалась с Машей в охапку.

Припарковалась перед подъездом, поднялась на этаж к мачехе, пропустила Машу вперёд. Малышка подхватила кота с порога, убежала в комнату, а меня затопили слёзы.

— Лена, риба моя, что такое? — тётя Майя сразу спрятала меня на своей необъятной груди.

— Тётушка, Виктор изменил мне.

— Ой, таки что за новости, — тётушка ласково похлопывала меня по спине: — Пусть мне попадётся этот шлемазл, день когда он вспомнил про тебя обидеть он никогда не забудет.

Я, чтоб Маша не видела моих слёз, прошла на кухню. Но у дочурки был талант появляться когда не нужно, был нюх на мои слёзы. Маша вбежала следом, я еле успела отвернуться:

— Бабушка, что я тебе расскажу! — дочь удерживала вырывающегося кота.

— Таки слушаю тебя как на защите моей диссертации. — тётушка сочувственно глянула на кота.

— Я тебе сейчас расскажу про дельфинов!

— Ойц, дитя, ты делаешь мне смутные подозрения. — тётя выбросила сигарету в окно.

— Папа хотел, чтоб мы поехали к дельфинам, а потом я пошла в садик, а потом мама меня забрала и сказала, что не поедем на море.

— Ой детка, я сейчас расскажу тебе про дельфинов, так они вспотеют, если услышат.