Книга Никто, кроме тебя, страница 106 – Алиса Селезнёва

— Николай Андреевич болел! – не выдержав, я закричала и, испугавшись собственного крика, закрыла уши руками. – У него была деменция, шизофрения и чёрт знает что ещё. Ты сам это потом признал.

— А если я ошибался, а Николай Андреевич был единственным разумным человеком из нас троих? Я смотрел на тебя все эти месяцы. Как ты ешь, как готовишь, как держишь книгу. Ты даже говоришь теми же словами, что использовала она. Помнишь мастера Йоду? Наташа тоже знала о нём только это. Что он грустит всякий раз, когда кто-то пишет «Да пребудет с тобой сила» через «и». А твои слова про реинкарнацию… Услышав их, я решил, что ты тоже начала вспоминать.

«Ты такая же замена, как и я. Такая же. Такая же. Такая же…»

Пытаясь отогнать ненавистное видение, я тряхнула волосами.

— Кого ты позвал замуж, Рома? Меня или Наташу?

— Неужели ты не понимаешь? Ты и есть она. Я не знаю, как и почему, но ты вернулась ко мне.

«Не знаю, что он там питал к тебе раньше, но сейчас он пытается слепить из тебя её».

— Меня ни к одной женщине не тянуло так, как к тебе. С первой минуты. С первой встречи. До умопомрачения. Я дал тебе визитку, а ты не перезвонила. Единственная из всех. Я три месяца тебя из головы не мог выкинуть. Твоё лицо так и стояло перед глазами, поэтому я и вспомнил тебя сразу, как только увидел у Николая Андреевича. Ты порождала такие чувства, о которых я уже и думать забыл. Поэтому и злился на тебя. Поэтому почти возненавидел. Мне казалось, что я предаю Наташу.

Поднявшись на ноги, я сняла кольцо и, прохромав к телевизору, оставила его на тумбочке. Без кольца я чувствовала себя голой, но выбора уже не было.

— Наташа тоже не любила роллы?

— Не жаловала.

— То есть ты устраивал мне каждодневные проверки?

— Не каждый день, но часто.

— И я их все с честью проходила?

Он не ответил. Я бросила взгляд на сервант и нашла глазами фотографию его жены. На мгновение мне почудилось, что её улыбка стала шире.

«Не надейся её победить! Наташа никогда не подпустит к Роману другую женщину».

— Теперь понятно, почему ты не пошёл к ней, когда мы встретились на кладбище. Зачем тебе могила, если рядом спит реинкарнация твоей обожаемой Наташи? Наташи, на которой ты помешался.

Колено ныло, поэтому двигаться быстро я не могла, но, прохромав в свою комнату, схватила с вешалки кардиган и вытащила из глубины зонтик. На сбор остальных вещей времени не было. Роман плёлся сзади и что-то говорил. Я больше не хотела его слушать.

— Выйди, пожалуйста. Мне надо переодеться.

Он нехотя закрыл за собой дверь. Я скинула дырявые брюки и натянула джинсы. Рану ещё не покрыла корочка, и по-хорошему её надо было забинтовать. Но возвратиться к аптечке я уже не могла.

Потом. Всё остальное потом.

Когда я вышла из комнаты, Роман по-прежнему стоял у дверей. В его глазах застыло какое-то странное удивление. Он словно не узнавал меня.

— Куда ты собралась?

У меня не нашлось ответа, потому что я не представляла, куда пойду. Но мне надо было подумать. Хорошенько подумать обо всём, что случилось. И что делать дальше.

— Если хочешь побыть одна, давай я сегодня уеду к себе, а ты останешься здесь.

Не оглядываясь, я прошла в прихожую и встала у зеркала.

— Это твоя квартира, Рома.

— Тебе даже некуда идти.

Его слова больно ударили меня по живому. Я развернулась и буквально заставила себя посмотреть ему в глаза.