Книга Никто, кроме тебя, страница 107 – Алиса Селезнёва

— Я не бездомная. Для меня найдётся место в этом мире.

Шумно выдохнув, он взъерошил волосы и подошёл ко мне вплотную.

— Милая моя, драгоценная… Я тебя двадцать лет искал. Ты не можешь вот так уйти.

Чтобы снова не закричать, я сжала ладони в кулаки, вонзив ногти в кожу.

— Ты искал двадцать лет девушку, похожую на свою жену. Но я не хочу быть ею.

— Света…

Он попытался ко мне прикоснуться. Я остановила его вытянутой вперёд ладонью.

— Тогда в марте, когда ты привёз меня из больницы, ты обещал, что не будешь удерживать, если я захочу уйти. Сегодня я хочу уйти.

Роман дёрнул плечом и прикрыл глаза. Подбородок его затрясся. По лицу пробежала судорога.

Я вышла из дома так же тихо, как однажды вошла. Небо стало ещё темнее, чем было полчаса назад, и когда я доковыляла до остановки, на асфальт упали первые капли дождя.

Автобус ехал вперёд и никуда не сворачивал. Я не смотрела ни в окно, ни на сидящих рядом пассажиров. Только на застеклённую кабину водителя. Но и её видела не слишком-то чётко. Глаза заслоняла пелена слёз. Роман сказал правду. Идти мне действительно было некуда. В общагу бы меня не пустили. Возвратиться к бабушке не позволяла гордость. А к Илоне я не могла пойти, потому что Роман в первую очередь стал бы искать меня именно там. Значит, единственным вариантом перекантоваться где-то пару дней оставался какой-нибудь хостел или недорогая гостиница.

Дождь за окном разрастался, а выключенный телефон по-прежнему валялся на дне моей сумки. Включить его было равносильно смерти, поэтому, набрав полные лёгкие воздуха, я обратилась к сидящей напротив женщине:

— Вы не знаете никакого хостела поблизости?

Та приспустила очки и, внимательно оглядев меня с ног до головы, нажала на приложение «Карты» в своём смартфоне.

— Через две остановки, – спустя какое-то время произнесла она, – дойдёте до светофора, а потом свернёте налево. Называется «Надежда».

При других обстоятельствах я бы, наверное, улыбнулась. Надежда… Символичное название для хостела. Но инструкцию женщины выполнила. Правое колено болело, и я шла, чуть прихрамывая, пока не упёрлась в светло-жёлтое здание, напоминающее университетское общежитие.

На ресепшен меня встретила девушка в чёрном брючном костюме. Я свернула мокрый зонт, протянула ей паспорт и на всякий случай достала банковскую карту.

— Двое суток, – попросила я.

Она застучала по клавиатуре, а затем, выйдя из-за стойки, сопроводила меня до дверей. В голове гудело, поэтому я даже не спросила, во сколько обошёлся один день.

Осматривать комнату желания не было. Лишь краем глаза я успела зацепить три двухъярусные кровати, один стул и зеленоватые занавески на окнах.

Забравшись на «второй этаж», чтобы уж точно никто не побеспокоил, я откинулась на подушку. Временами спала, временами глазела в потолок, временами вытирала бегущие по щекам слёзы. День сменился ночью, и всё повторилось снова. Я спала, глушила в груди рыдания и созерцала хорошо выбеленный потолок. Ни жажды, ни аппетита не было, поэтому справлять естественные потребности надобности тоже не возникало. Я продолжала лежать и только иногда переворачивалась на другой бок.

Во вторник утром подо мной закопошилась какая-то девушка, судя по внешности, бурятка или казашка. От долгого лежания спина разламывалась. С трудом я заставила себя встать, доковылять до туалета в коридоре и умыться. Прохладная вода приятно остудила кожу и даже добавила бодрости. Вернувшись в комнату, я потянулась за сумкой, которую оставила на кровати, и скрепя сердце вытащила телефон. После нажатия на кнопку включения на меня посыпались тонны сообщений о не принятых звонках от Романа, бабушки и Веры.