Книга Никто, кроме тебя, страница 84 – Алиса Селезнёва

— Она не сдала.

— Только потому, что ты видела, как она роется в мусоре, или потому, что ты заплатила за украденный ею батончик?

— Зачем ей это делать?

— Когда я был лет на пять или шесть старше тебя и уже работал в больнице, ко мне на улице подошёл старик возраста Николая Андреевича и попросил заплатить за его продукты. Я согласился. Купил ему хлеб, консервы, чай, макароны и, кажется, пряники, но, придя домой, обнаружил, что у меня закончился сахар, и потопал обратно. И кого, ты думаешь, я обнаружил в этом магазине. Правильно! Того самого старика. Он сдал всё до последнего пряника и купил две бутылки водки.

— Ты сейчас хочешь сказать, что таким, как она, помогать не нужно?

— Нет, я говорю о другом. Хочешь – помогай. Хочешь – собирай вещи и отвози их в пункты приёма к Илоне или ещё к кому-нибудь, но не будь такой наивной и безотказной. Однажды эта старуха подойдёт к тебе в магазине и попросит купить соли или хлеба. Ты купишь, а на следующий раз она засунет в твою корзинку сыр и окончательно влезет к тебе на шею.

— Хорошо. Я поняла.

Я нарочито смотрела куда угодно, только не на Романа. Он впервые разговаривал со мной так – с позиции «я старше, а значит – умнее». Стало неприятно и даже как-то обидно. Словно мне десять, и я заблудилась в трёх соснах.

— Ладно. – Я сделала вид, что согласилась, и собралась уйти к себе, но на полпути обернулась. – Забыла сказать. Сегодня вечером я уезжаю в Ч***. На два дня.

Взгляд Романа потемнел. Стал растерянным и недовольным.

— Ты же не хотела.

— Не хотела, но планы поменялись.

— И во сколько электричка?

— В половине девятого.

— То есть через час ты уже уйдёшь?

В знак согласия я кивнула.

— Ладно. – Роман встал с дивана и, прочистив горло, прошёл в сторону кухни. – Как знаешь.

В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Назревала ссора. Наша самая первая ссора, которая естественно случилась на пустом месте. Я надулась, потому что он меня отчитал, он разозлился, потому что на праздники я уезжала в Ч***.

Правый глаз зачесался, и я с силой его потёрла. Правый глаз у меня всегда чесался к плохому, а, точнее, к слезам, и я быстро заморгала, пытаясь отсрочить их появление.

«В ссоре победителей не бывает, и в ссоре всегда виноваты оба, – рассуждала я, скидывая вещи в сумку и жалея, что вырвавшихся слов было уже не вернуть. – Только бы всё закончилось не этим. Только бы мы не разошлись…»

— Давай отвезу. – Роман появился в дверях моей комнаты минут через сорок после своего бегства на кухню. Полностью одетый и с ключами от машины в руках. Его голос прозвучал мягче, заметно мягче, чем тогда, когда мы говорили о женщине в сиреневом берете.

— Не надо, – спрятав глаза, отмахнулась я. – Успею на автобусе.

— Я тебя отвезу, – с нажимом повторил он, – а то ты опять влипнешь в какую-нибудь историю, а я буду волноваться.

Не сдержавшись, я бросила сумку и, уткнувшись ему в плечо, обняла за шею. Ссоры никогда не доставляли мне удовольствия, и я до чёртиков была рада, что Роман нашёл ко мне дорогу так быстро.

За два месяца отношений мы ни разу не разошлись во мнениях. Фильмы для вечернего просмотра всегда выбирали вместе и старались прислушиваться друг к другу. В еде Роман был почти так же неприхотлив, как и Николай Андреевич, и, хотя по его лицу я всегда могла понять, нравится ему приготовленное блюдо или нет, вслух мою стряпню он никогда не критиковал. Правда, свою одежду предпочитал бросать на стул, но я быстро свыклась с этим и убирала без лишних слов в шкаф сама.