Книга Никто, кроме тебя, страница 87 – Алиса Селезнёва

— Ну и как зовут твоего избранника?

— Роман.

— Красиво имя. Редкое. Работает или учится?

— Работает.

— Значит, постарше.

— Да, постарше. – Не удержавшись, я опять прикусила губу. Как назло, в том же самом прокусанном месте.

— Ну, и хорошо. Девочки быстро взрослеют, а мужчины и в тридцать, как мальчишки, поэтому я даже рада. Пускай будет постарше.

Не зная, как реагировать, я просто замерла на месте. Дышать стало легче, но грудь по-прежнему сдавливало, словно тисками, а сердце стучало, как барабан.

— Давно встречаетесь?

— Два месяца.

— Выходит, после операции. – Бабушка склонила голову набок и шутливо погрозила мне пальцем. – Небось, в больнице и познакомились?

— Можно и так сказать, − на выдохе произнесла я.

— Ладно, встречайтесь. Только с головой, Света-конфета. Поняла?

— Поняла. – Нагнувшись за сумкой с продуктами и летними платьями, я клюнула бабушку в щеку и уже собиралась выйти за дверь, но она остановила меня на пороге.

— Привет передавай своему Роману. И не зови его домой слишком часто, а то ещё соседка присмотрится и уведёт.

Рассмеявшись, я крепко обняла бабушки и рванула к вокзалу с почти лёгким сердцем. Моей прощальной фразой в этот раз стало: «Не говори маме. Я потом сама ей скажу».

На прощание бабашка развела руками. Уж что-что, а чужие секреты она хранить умела.

* * *

Роман встретил меня в самом начале перрона. Как всегда, серьёзный, сдержанный и с выправкой заправского гусара. И куда делась эта сдержанность, когда я, спрыгнув с последней ступеньки электрички, стрелой подбежала к нему. Мы с трудом отлипли друг от друга через десять минут. Его глаза сияли, и в них я видела отражение собственных сияющих глаз.

— Я скучала.

— Я тоже.

Дома мы были в начале девятого. Роман приготовил вкуснющее мясо с овощами, соус от которого я затирала кусочком багета с сыром. На следующие выходные он попросил меня сделать гуляш. Как и Николай Андреевич, Роман очень сильно любил это блюдо, а я старалась не искать причины такого совпадения.

Вечером мы снова лежали на диване, и Роман теперь уже в лицах рассказывал мне о встрече с матерью. Я смеялась до икоты и, в конце концов, решилась спросить его насчёт той самой сестры из Москвы, которую вспоминал пресловутый Константин Симонов.

— Отец ушёл из семьи, когда мне было пятнадцать. Мы с матерью вернулись сюда, а через два или три года у него родилась дочь. Сейчас ей около двадцати двух. Вживую я видел её раз или два. Лет пять назад, когда ездил на конференцию в Москву. С отцом мы почти не поддерживаем отношений. У него сильный артроз, и он еле ходит.

— А друзья? У тебя ведь есть друзья, кроме этого Симонова?

— У каждого человека есть друзья. – Роман улыбнулся уголком губ. Его лицо стало задумчивым. – Просто дружба – понятие растяжимое и относительное. С годами она часто перетекает в приятельские отношения. С возрастом друзей становится меньше. Времени на всё не хватает. В студенческие годы я мог похвастаться большим количеством друзей, но кто-то из них переехал, кто-то женился, потом пошли дети, и постепенно мы потерялись. Конечно, с некоторыми я поддерживаю отношения, но уже от случая к случаю. Сейчас мой самый лучший друг – я сам, потому что в этой жизни можно полагаться только на себя.

Прижавшись к нему вплотную, я устроила на его груди голову. Роман продолжал говорить то о своём отце, то о матери, а я ловила себя на мысли, что когда-то давно как будто уже слышала эту историю. По крайней мере, большую её часть. И ощущение странного чувства дежавю накрыло меня снова. В последнее время оно стало повторяться с завидной регулярностью, особенно, если Роман был рядом.