Книга Никто, кроме тебя, страница 86 – Алиса Селезнёва

Уже на следующее после приезда в Ч*** утро я дико заскучала по Роману. Все мои мысли крутились только вокруг него, и я почти всё время вспоминала то наш диван, то балкон, то кухню. Ухватившись за последнюю фразу, я сама не заметила, как улыбнулась. Забавно… Квартира Николая Андреевича в одночасье стала нашим с Романом домом. И я до сумасшествия хотела туда. Я хотела домой.

— Вижу, вы окончательно помирились с Верой, – улыбалась бабушка, глядя на мой постоянно вибрирующий телефон. К вечеру первого дня я боялась выпустить его из рук даже на минуту. Роман в красках рассказывал, как сходил к матери, и, судя по его довольным смайликам, Оксана Леонидовна была рада, что у сына появилась девушка.

Отведя глаза в сторону, я бросила короткое «да». Это не было ложью. С Верой мы действительно сумели найти консенсус, но грудь всё равно предательски защемило. Сообщения мне писала не Вера, а я как будто вводила бабушку в заблуждение, и это заставляло меня чувствовать себя плохим человеком.

Чужое мнение меня волновало мало. Пускай смеются, пусть говорят, что хотят, пусть даже показывают пальцем. Маша, Лёша, комендант из общежития, люди, которые проходят мимо. Кто угодно. Но только не бабушка. С бабушкой было сложнее. Я с детства привыкла рассказывать ей всё, ну или почти всё, что со мной происходило, и никогда не врала, поэтому её мнение меня заботило. И заботило сильно. А если она не поймёт? Если осудит и не поддержит наши с Романом отношения?

Сомнения, словно кислота, разъедали душу, но совесть и чувство вины будоражили нервные клетки ещё сильнее. И тогда я сдалась... Выбрала принцип «будь, что будет» и, мысленно сосчитав до десяти, заставила себя поговорить с бабушкой. Правда, шёпотом на кухне, чтобы не услышала мама, и в конце второго дня, перед самым отъездом на вокзал:

— Знаешь. – От волнения я прикусила губу до крови, и во рту тут же появился отвратительный привкус железа. – У меня появился молодой человек. При слове «молодой» Вера бы наверняка громко фыркнула, но я отмахнулась от мыслей о Вере, изо всех сил стараясь держать лицо.

Бабушка посмотрела на меня с хитрицой в глазах.

— Ну, слава Богу! Я уж думала, ты никогда не признаешься!

Что?

Внутри меня всё похолодело. Сердце забилось гулко-гулко и отдалось резкой болью в правом виске. Как? Когда? Кто ей про меня наболтал?

— Да не пугайся ты! А то стоишь белая, как простыня. Нормально всё. Дыши.

Что-что, а дышать я точно не могла. Бабушка рассмеялась и похлопала перед моим носом в ладоши так, словно этим жестом пыталась привести меня в чувства.

— Я как тебя увидела, сразу догадалась. Молодые всегда думают, что старики глупые и ничего в современной жизни не понимают. В чём-то вы, конечно, может, и правы. В этих ваших гаджетах я действительно смыслю мало, но я всё-таки жизнь прожила и знаю, как выглядит влюблённая девушка. Не раз и не два это проходила. Сначала со своими подругами, потом с младшей сестрой и твоей матерью, а теперь вот с тобой. Ты же светишься, как неоновая вывеска! И выглядишь по-другому. Спина прямая, на щеках − румянец, глаза блестят.

Облегчённо выдохнув, я уткнулась ей в грудь. Бабушка, как в детстве пригладила мои волосы и поправила воротник на плаще. Рядом с ней я всегда чувствовала себя десятилетним ребёнком. Счастливым десятилетним ребёнком.