Книга Никто, кроме тебя, страница 85 – Алиса Селезнёва

— Ты не сердишься?

— Сержусь, но ты же к маме с бабушкой едешь. Значит, соскучилась. – Он взял моё лицо в ладони и запечатлел долгий поцелуй на губах. – Или ты из-за вчерашнего бежишь?

— Нет. – Вполне искренне покачала головой я. Рассказать про то, что этой поездкой я пытаюсь усыпить бдительность бабушки, у меня не хватило духу.

— Хорошо.

Через полчаса мы стояли на перроне под железным навесом, тесно прижавшись друг к другу. К восьми часам вечера погода испортилась, и с неба заморосил мелкий раздражающий дождик. Особого вреда он не приносил и только оставлял на окнах вокзала длинные мокрые полосы. Глядя на них, я устало подумала, что небо сегодня, вероятно, тоже кто-то расстроил.

— Позвони, как приедешь.

— Я приеду поздно. В начале двенадцатого.

— Я тебя дождусь.

— Лучше выспись как следует.

— Высплюсь завтра. У меня целых два дня выходных.

— Два дня выходных?! – Я не узнала свой голос. Теперь понятно, почему Роман разозлился. Два дня выходных, а я уезжаю в Ч***. И домой уже не вернёшься: билет куплен, бабушка предупреждена. Вот ведь чёрт… – Прости. Прости. Прости… – затараторила я, покрываясь румянцем с ног до головы, – Я вернусь второго вечером и...

— Третьего утром я выйду на работу, а потом у меня сразу ночное дежурство. – Он улыбнулся и погладил меня по волосам. – Ладно. Главное – девятого и десятого останься в городе. В эти дни я тоже отдыхаю.

— Ну тогда выспись и допиши статью.

— А ещё мне нужно заглянуть к матери. Она меня уже неделю зовёт. Наверное, нашла новую невесту.

Слово «невеста» растворилось в звуках громкоговорителя, объявляющего электричку. Я недовольно поджала губы, с трудом справляясь с новым приступом ревности.

— Ладно. – Роман рассмеялся и обнял меня за талию. – Я рассказал ей о нас. То есть о тебе. Сказал, что тебя зовут Света, и что ты младше меня.

— Наверное, она думает, что мне тридцать пять. Ну, или на худой конец тридцать.

— Не знаю, что она думает, но она довольна, а это уже хорошо.

Вспомнив маму Игоря и слова Веры, я разрешила себе мимолётную улыбку. В голове возникло странное чувство дежавю. Словно так уже было. Словно Роман уже провожал меня на электричку и примерно такими же словами рассказывал о своей маме. Погладив его по щеке, я в последний раз на сегодня подставила ему губы для поцелуя. Электричка медленно тормозила напротив нас...

Как ни странно, примета про правый глаз в этот раз не сработала, и следующие два дня в моей жизни всё было тихо. Бабушка, как обычно, наготовила с десяток новых блюд, и мы проговорили с ней на кухне до поздней ночи. Мама же из своей комнаты, пока я гостила в квартире, выходила только по крайней нужде и даже обедать и ужинать предпочитала не со всеми, а у себя. Не знаю, может, это бабушка настрополила её от скандалов со мной, а может, она и сама так решила. Тем не менее лично я дискомфорта от этого не испытывала.

С бабушкой мы говорили в основном о погоде, её работе и ремонте соседей сверху. Ни о загадочной «соседке», которая заехала в комнату Николая Андреевича, ни о маячивших на горизонте кавалерах она не спрашивала и только загадочно улыбалась всякий раз, когда смотрела в мою сторону.

В эти выходные всё действительно складывалось на редкость хорошо. В квартире у бабушки царили тепло, уют и спокойствие, в кухне пахло пирогами, комнаты сияли чистотой, а с меня сдували пылинки, но… я явственно ощущала себя здесь всего лишь гостьей, словно мой настоящий дом был теперь в другом месте.