Книга Развод. Не ломай мне карьеру, страница 40 – Зоя Астэр

Я краснею, давясь своим бутербродом, и тоже киваю.

Когда мужчины уезжают, осматриваю свое хозяйство.

Небольшой запас картошки, морковки и лука сложен в деревянном ящике в углу на кухне. Капуста со свеклой лежат рядышком. Как и пакет с зелеными ароматными яблоками.

На комоде есть три буханки хлеба, несколько пакетиков с крупами, мука и подсолнечное масло.

В углу кухни стоит маленький еще советский холодильник, достающий мне до пояса. И как он работает до сих пор? Внутри нахожу два десятка яиц, бутылку домашнего молока и сливочное масло со сметаной. Там даже есть крохотная по современным меркам морозильная камера, где лежит кусок замороженного мяса.

Сразу достаю его, чтобы разморозить.

Да, в самом деле - вполне приличный набор продуктов.

И я умею готовить, между прочим. Белоручкой меня не растили.

Но, блин, эта печка кажется мне чем-то очень сложным…

Я запомнила, куда Антон кидал дрова, и решаю просто подбрасывать поленья туда же по мере необходимости, не трогая никакие заслонки.

Пошарив по шкафам нахожу несколько кастрюлек, черных горшков для печки и чугунную сковородку.

Подумав, решаю приготовить кашу с мясом. Это должно быть просто. И достаточно сытно, чтобы накормить голодного мужчину.

Я подбрасываю в печь еще немного дров и, пока они разгораются, нарезаю еще твердое мясо на кубики и бросаю его в горшок вместе с промытой гречей. Потом, чищу еще морковь с луком и добавляю в свое блюдо порезанные овощи. Заливаю водой и с помощью специального ухвата засовываю горшок поглубже в печь.

Через полчаса вынимаю, чтобы проверить, и вижу, что вода в горшочке стала разве что теплой. Так каша и к завтрашнему утру не закипит.

Я подбрасываю еще дров и возвращаю горшок на место. Но еще через полчаса результат оказывается таким же.

Тогда я подбрасываю еще дров.

И ничего этим не добиваюсь ни через час, ни через два.

Слезы отчаяния уже начинают подступать к моим глазам, но я решаю, что не сдамся. Что я в самом деле, каши не сварю?

Я подбрасываю еще дров и решаю больше горшок не доставать. К вечеру должно дойти до нужной кондиции, я надеюсь.

В доме становится жарко. Печка, никак не желающая давать мне нужный эффект вначале, сейчас начинает пылать так, что невозможно прикоснуться ладонью к ее боку.

У меня даже голова начинает кружиться. Приходится выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

А там уже и темнеет, между прочим.

Я начинаю волноваться, что не успею приготовить ничего съедобного к возвращению Антона. И мне заранее стыдно за это.

А в памяти всплывают слова дяди Димы: «Хватит кормить мужа бутербродами, депутатская жена…».

Ох, блин…

Возвращаюсь обратно в дом и сразу чувствую запах гари.

Вот же…

Спешу достать из печки свой горшок, и стону от разочарования. Горелый запах исходит именно от моего обеда.

Как назло, в эту самую минуту слышу, как во двор въезжает машина.

Готовлюсь морально к косым взглядам мужчин и иду их встречать.

Первым из машины выходит дядя Дима. Он обходит капот и открывает пассажирскую дверь, почему-то помогая Антону вылезти из салона.

Я сразу понимаю, что что-то не так.

Мужа шатает. Он стоит на одной ноге, заваливаясь на поддерживающего его мужчину.

Вторую ногу как-то неловко держит в воздухе.

И я с ужасом вижу, как на землю с этой ноги обильно, буквально, ручейком, стекает темная кровь.