Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 83 – Оксана Барских, Рита Нестерова

Внутри меня бушует буря эмоций. Злость — да, она всё ещё есть, она никуда не делась. Боль — острая, режущая, как осколки стекла. Но ещё и что-то другое. Что-то, чего я не ожидала.

Облегчение. Потому что он наконец говорит правду. Без прикрас. Без попыток обелить себя. Без попыток переложить вину. Он признаёт то, что сделал. Полностью. И это… Это первый настоящий шаг навстречу ко мне.

Но достаточно ли этого? Не знаю.

Я молчу долго, переваривая его слова. Внутри все эмоции слились в единый бурлящий коктейль, но я стараюсь держать себя в руках, не срываться, не кричать, не плакать. Говорить спокойно, точно. Чтобы он услышал, чтобы понял.

— Ты хочешь знать, что ты разрушил? — говорю я наконец, и голос мой звучит спокойно, почти холодно, хотя внутри всё горит. — Доверие. Ты разрушил доверие. То, что мы строили годами. То, на чём держались наши отношения. То, без чего невозможна любовь. Ты разрушил его одним движением. Одной ночью. И я не знаю, можно ли его восстановить когда-либо. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова довериться тебе так, как раньше.

Вадим спокойно слушает, но я вижу, как его лицо бледнеет.

Я замолкаю, глотаю ком в горле, и чувствую, как слёзы подступают к глазам, но я не позволяю им пролиться. Не сейчас.

Вадим закрывает глаза, и я вижу, как он стискивает челюсти.

— Ты разрушил моё чувство безопасности, — говорю я тише, но твёрже, и каждое слово отдаётся болью в груди. — Я больше не чувствую себя в безопасности рядом с тобой. Я не знаю, можешь ли ты снова меня предать. Не знаю, стоит ли тебе верить. Не знаю, не повторится ли всё это снова, если я ослаблю бдительность. И это… Это страшно. Жить в постоянном страхе. Постоянно быть начеку. Постоянно ждать удара в спину.

Моя рука инстинктивно поднимается к груди, сжимает ткань рубашки, будто пытаясь удержать сердце, которое готово выпрыгнуть.

— Ты разрушил мою веру в людей, — шепчу я, и голос дрожит. — Если ты — человек, которого я любила больше всех, которому доверяла безоговорочно, с которым планировала всю жизнь — если ты смог меня предать, то кто гарантирует, что кто-то другой не сделает того же? Как мне теперь верить кому-либо? Как мне открываться? Как мне… Как мне жить дальше, не боясь?

Я замолкаю, и тишина повисает между нами, тяжёлая, давящая, почти невыносимая.

Вадим открывает глаза, смотрит на меня, и в его взгляде — боль, стыд, отчаяние. Такие настоящие, такие глубокие, что у меня перехватывает дыхание.

— Настя, — говорит он хрипло, и голос его ломается. — Скажи мне, что мне сделать. Какие правила нужны, чтобы я мог быть рядом? Чтобы ты не шарахалась от меня, как от прокажённого. Чтобы ты не боялась меня. Что мне сделать, чтобы… Чтобы ты хотя бы чувствовала себя в безопасности? Хотя бы это. Я готов на всё. На всё, Насть.

Я смотрю на него долго, оценивающе, и внутри всё переворачивается. Часть меня хочет сказать: «Ничего. Ты ничего не можешь сделать. Слишком поздно». Но другая часть — та, что видела, как он сидел с Артёмом на руках, как боялся за него, как старался помочь — эта часть шепчет: «Дай ему шанс. Просто шанс».

И я не знаю, какая часть права.

— Прозрачность, — говорю я, промолчав с минуту, и голос мой звучит устало, но твёрдо. — Никаких секретов. Никаких скрытых звонков, сообщений, встреч. Если я спрошу, где ты был — ты говоришь правду. Всю правду. Без увиливаний. Без “это не твоё дело”. Потому что это ты хочешь восстановить доверие, а я лишь позволяю тебе.