Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 82 – Оксана Барских, Рита Нестерова

Я смотрю на него настороженно, и внутри всё сжимается. Интуиция меня не подводит.

— О чём? — приподнимаю бровь.

— Просто поговорить, — отвечает он, и в его голосе — усталость, но и какая-то мягкая настойчивость. — Не как муж. Как человек. Пожалуйста.

Я колеблюсь. Часть меня хочет отказаться, сказать, что я устала, что мне нужен покой. Но другая часть — та, что видела, как он сидел на стуле всю ночь, как боялся за Артёма, как помогал без лишних слов — эта часть говорит: «Выслушай его».

— Хорошо, — отвечаю я, после недолгой паузы.

Дома я укладываю Артёма в кроватку. Он сонный, спокойный, и засыпает почти сразу. Стою над ним, глажу его по головке, и чувствую, как внутри всё наполняется теплом. Мой малыш. Мой сын. Всё, что у меня есть. Всё, ради чего я живу.

Я выхожу из детской тихо, прикрывая дверь, и иду на кухню. Вадим ждёт меня там, сидит за столом, сжав руки в замок, смотрит в окно. Когда я вхожу, он поднимает на меня взгляд, и я вижу в его глазах что-то такое, чего не видела давно. Уязвимость? Не наиграную, не манипулятивную. Настоящую.

Я сажусь напротив, скрещиваю руки на груди и жду, когда он начнёт говорить.

Внутри всё напряжено. Сердце местами даже кажется пропускает удары. Я готовлюсь услышать что угодно. Оправдания. Просьбы. Обещания. Всё, что он говорил раньше и что я больше не могу слушать.

Он молчит долго, собираясь с мыслями, и я вижу, как он борется сам с собой. Как подбирает слова.

А потом он выдыхает и начинает говорить.

— Настя, я… — он замолкает, проводит рукой по лицу, и я вижу, как дрожат его пальцы. — Я хочу сказать тебе кое-что. И я знаю, что это не изменит ничего. Но я должен это сказать. Для себя. Чтобы ты услышала правду. Всю правду. Без прикрас.

Я молчу, смотрю на него и жду. Сердце стучит где-то в горле, и я не знаю, чего ожидать.

— Измена — это был мой выбор, — говорит он медленно, отчётливо, будто каждое слово причиняет ему физическую боль. — Не случайность. Не слабость. Не твоя вина. Не беременность. Не что-то ещё. Это был мой выбор. Я выбрал изменить тебе. Я выбрал предать тебя. И все мои оправдания — вся эта ложь про “мужские потребности”, про “заботу о тебе и ребёнке”, про то, что я не хотел тебе навредить — это было просто дерьмо, которым я пытался прикрыть свою вину. Прикрыть то, что я — эгоист. Слабак. Предатель.

Я смотрю на него, и внутри что-то резко сжимается. Это не те слова, которые я ожидала услышать. Совсем не те.

Я ожидала оправданий. Попыток снова свалить вину на обстоятельства, на меня, на что угодно. Но уж точно не такое признание своей вины в полном объёме.

У меня даже слова в голове не складываются в предложения, да я даже не могу вымолвить и слова от удивления.

— Мне стыдно, — продолжает он, и голос его дрожит, ломается на последнем слове. — Мне так стыдно, Настя, что я не знаю, как с этим жить. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, каждый раз, когда вижу Артёма, я вспоминаю, что сделал. Как разрушил нашу семью. Как причинил тебе боль. Как унизил тебя. Как предал того человека, который доверял мне больше всех на свете. И мне хочется провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Перестать существовать, чтобы не причинять тебе боль своим присутствием.

Он замолкает, опускает взгляд на свои руки, сжатые в кулаки, и я вижу, как костяшки его пальцев белеют от напряжения.