Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 80 – Оксана Барских, Рита Нестерова

Вадим стоит у окна, смотрит в темноту за стеклом, и я вижу, как напряжены его плечи и шея. Он не наигрывает, а реально переживает. Это сразу видно.

И это… Это немного пугает меня. Потому что я никогда не видела его таким. Без маски “сильного мужчины”. Без попыток всё контролировать, всё держать в руках. Он просто человек. Отец, который боится за своего сына.

Артём засыпает через час после капельницы, когда температура наконец то спадает.

Он сосёт грудь, тихо посапывая и я чувствую, как облегчение накрывает меня волной — тёплой, мягкой, почти невесомой.

Он жив. Он дышит. Он успокоился. Всё позади. Всё будет хорошо.

Вадим садится на стул рядом с моей кроватью. Откидывается на спинку, закрывает глаза, проводит рукой по лицу — устало, измученно. Но я вижу — он не спит. Просто отдыхает. Просто остаётся рядом, хотя время далеко за полночь.

— Спасибо, — шепчу я, глядя на него.

Он открывает глаза медленно и смотрит на меня. Взгляд усталый, но мягкий.

— За что?

— За то, что приехал, — отвечаю я тихо, и голос дрожит. — За то, что помог. За то, что был рядом. За то, что… За всё.

Слово “спасибо” звучит странно на моих губах. Я боюсь его. Боюсь, что оно означает больше, чем я готова признать. Боюсь, что оно откроет дверь, которую я так старательно держала закрытой.

Вадим молчит долго, смотрит на меня, и я вижу, как по его лицу пробегает что-то — боль, надежда, сожаление.

А потом он говорит тихо, почти неслышно:

— Я начал терапию.

Я поднимаю на него взгляд, моргаю, не понимая.

— Что?

— Терапию, — повторяет он, и в его голосе слышится усталость и одновременно решимость. — Хожу к психологу. Уже месяц. Дважды в неделю. Прорабатываю свои… косяки. Всё, что я натворил. Всё, что разрушил. Всё, что сделал с тобой. С нами.

Я молчу, переваривая его слова, и чувствую, как внутри что-то дрогнуло.

Он ходит к психологу? Серьёзно?

— Я уволил всех, кто был связан с Олей, — продолжает он, не глядя на меня, глядя куда-то в пол. — Всех. Даже тех, кто просто знал её, общался с ней, видел нас вместе. Это посоветовал психолог. Сказал, что мне нужно отсечь всё, что связывает меня с прошлым. С той версией себя, которой я больше не хочу быть. Которую я ненавижу.

Он замолкает, сжимает руки в кулаки на коленях, и я вижу, как напрягается его челюсть.

— Я не прошу тебя поверить мне, — говорит он тише, почти шёпотом. — Я знаю, что не заслужил твоего доверия. Знаю, что одних слов недостаточно. Но я пытаюсь, Настя. Честно пытаюсь стать лучше. Не ради того, чтобы ты вернулась ко мне. Нет. Я понимаю, что это вряд ли возможно. Но ради себя. Ради того, чтобы быть хорошим отцом для Артёма. Ради того, чтобы когда-нибудь, может быть, заслужить хотя бы твоё уважение. Не любовь. Просто уважение.

Я смотрю на него, и внутри всё переворачивается. Сердце сжимается, горло перехватывает, и я чувствую, как слёзы снова подступают к глазам.

Он ходит к психологу. Прорабатывает свои ошибки. Уволил людей, чтобы не напоминать мне и себе о пережитом.

Это… Это больше, чем я ожидала. Больше, чем могла представить.

Но я всё ещё не знаю, верить ли ему.

Слова — это слова. Обещания — это обещания. Люди говорят много, но делают мало.

А доверие… Доверие нужно заслужить. И одного месяца терапии недостаточно, чтобы стереть всю боль, которую он причинил. Всё предательство. Все слёзы.