Книга Измена. Верну тебя любой ценой, страница 10 – Оксана Барских

Становится тяжело дышать, когда я думаю о том, как долго продолжается вся эта история. Как давно Саян спит с Ермолаевой? И откуда Ульяна обо всем знает?

Руки трясутся от желания сразу же ей позвонить и всё выяснить, но телефон сломан и восстановлению вряд ли подлежит, а звонить со служебного я не стану. Все разговоры клиники записываются, и меньше всего мне хочется, чтобы кто-то узнал, как унизил меня Саян. Как я теперь сломлена.

— Любовь Архимедовна, вы тут? – раздается голос Раисы после серии стуков, на которые я не отвечаю. – Шахова на прием подошла, вы сможете ее принять, или…

Голос Раисы звучит неуверенно, и я подрываюсь, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный ком.

Боже…

Я ведь заперлась здесь и молчу, а она наверняка заметила, что я сама не своя после прихода Елизаветы Ермолаевой.

— Раиса, я буду готова через пять минут, развлеки пока Шахову, – говорю я резко и подрываюсь к зеркалу, чтобы оценить свое отражение.

О приеме пациентки за разговором с мужем я совершенно забыла, но отменить его не могу. Мало того, что это жена одного из очень влиятельных людей города, так еще и наша постоянная клиентка, которая привела с собой нескольких подруг.

Стоит хоть раз забыть о профессионализме, и репутации конец, а я слишком долго трудилась, чтобы из-за чувства обиды похерить свою карьеру врача.

Приходится быстро умыться и натянуть на лицо улыбку, понадеявшись, что Шахова не заметит, как внутри меня всё дрожит и пылает.

Она как всегда улыбчива и приветлива. Миниатюрная, даже ниже меня на полголовы, огненноволосая, с веснушками на поллица и без единого грамма косметики. Сразу и не скажешь, что эта компактная на первый взгляд женщина обладает вторым даном по карате и мощными голосовыми связками.

Беременность ее протекает без осложнений, так что прием недолгий, а вот мои надежды на то, что она не заметит моего состояния, к концу улетучиваются. Прямо перед ее уходом, когда я подхожу к раковине и всматриваюсь в слив, из меня вырывается предательский всхлип, который привлекает внимание Шаховой.

— А ты любишь своего мужа, Люба? – задает она вдруг мне вопрос, поправляя свои рыжие, как морковка, волосы.

Я вела две ее предыдущие беременности, так что мы с ней если не подружки, то хорошие знакомые и давно на “ты”.

— Что за психоанализ, Нина? – прищуриваюсь я, сразу ощутив подоплеку ее интереса. – С чего ты взяла, что у нас с мужем проблемы?

— Если женщина сильно расстроена, что у нее всё валится из рук, всегда дело в мужчине, поверь моему опыту. Я, может, проработала психологом в школе всего год, но с первого взгляда могу определить, когда женщина плакала из-за мужчины.

Шахова всегда была проницательной. Но когда я выразительно смотрю ей в глаза, показывая, что не верю ей, она пожимает плечами.

— Твой взгляд весь прием, Люб… Я слишком хорошо его знаю.

Меня обдает жаром, и я обхватываю себя руками, чувствуя себя как никогда уязвимой. Шахова будто видит меня насквозь и читает мысли.

Она смотрит на меня таким выразительным взглядом, что мне хочется расплакаться, но я благодарна ей за то, что в нем нет жалости.

— Я обычно не лезу в чужие дела, но ты для меня как родная стала за эти годы, да и не хочется терять лучшего акушера, так что… Разреши мне поделиться личным и дать тебе совет?