Книга Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка, страница 20 – Оксана Барских, Кира Вербицкая

— Кто вы такой, чтобы меня судить? Для меня это была первая беременность, я полагалась на слова своего врача-гинеколога. Она сказала, что слишком активные многочисленные толчки – это нормально, как и большой живот. Просто дочка в животе крупная. Кстати, это слова того самого врача, чье имя значится в документах на ЭКО, которые я, заметьте, самолично при вас и ваших юристах не подписывала.

— Документ есть документ, – подает голос один из юристов, и я прожигаю его злобным взглядом.

— Я оспорю всю эту филькину грамоту в суде!

Я не выдерживаю, срываюсь на крик и тяжело дышу, но замолкаю, когда в горле застревает ком, а перед глазами всё плывет.

Юдин даже не смотрит на своих юристов, не отрывая своего взгляда от меня, и вся эта встреча, которая должна была быть первым шагом к важным переговорам, как они надеялись, превращается в наше личное противостояние.

— Выйдешь из здания, никаких переговоров больше не будет. В следующий раз предстанешь ответчиком в суде.

Ему это всё надоедает, и он цинично усмехается, заставляя меня сжать кулаки, впиваясь ногтями в кожу.

— Хватит демагогии. Назови цену. Разойдемся на этом. Сколько ты хочешь? Пять миллионов, которые получил твой муж? Может, десять? Ты напиши цифры на бумаге, я пойду тебе навстречу, пока добрый. Но учти, моя щедрость действует только здесь и сейчас.

Он расходится и оскорбляет меня своими словами еще сильнее. Меня буквально трясет, а внутренности горят от негодования и праведного гнева, который может понять только любящая своих детей мать.

— Какой же вы меркантильный, – выплевываю из себя. – Людей по себе судите, ни во что человеческое не верите.

— Верю, Лера, в человеческую жадность верю.

— Циник! – рычу я. – Меня вам купить не удастся. Не нужны мне ваши деньги, я своего ребенка вам не отдам! И вторую дочь заберу, которую вы бессовестно и незаконно присвоили! Я их мать!

— Мать? – усмехается он, словно пытается еще сильнее меня разозлить. – Что же тогда ты тут стоишь и пытаешься доказать мне, что не такая? Где ребенок? На кого оставила его? М?

Была бы я поглупее, может, и повелась бы, раскрыв ему местонахождение дочери, но чутье вовремя поднимает голову.

— Не ваше дело, где моя дочь. Она в надежном месте и под хорошим присмотром. А вот с кем вторая девочка, раз вы здесь, а ваша жена сбежала от вас сломя голову? Чего молчите? Думаете, наняли няньку за деньги, и стали отличным отцом? Да таким, как вы, детям заводить запрещено законом должно быть. Только и видите перед собой деньги, а не людей.

Отвечаю ему той же монетой, не сводя взгляда с его наглого лица.

Воцаряется тишина. Мы оба молчим. За нас говорят наши скрещенные взгляды и горящие в них эмоции.

Не знаю, на что я надеялась, может, на его благородство, или на то, что он поймет меня, но этого ожидаемо не происходит. Люди не меняются.

— Вот такие у тебя представления о богатых людях? Сердца нет, вместо него лишь толстый кошелек? – цедит он, зацепившись лишь за эту фразу, словно его это задевает.

Я стискиваю челюсти, чувствуя, как болят скулы, но назад пути нет. Если идти, то до конца.

— А что, правда глаза колет? Связались с моим мужем-мерзавцем, провернули с ним аферу с одной моей дочерью, а теперь и вторую так легко отнять хотите? Я жертва в этой ситуации, а вы еще смеете обвинять меня, что я просто набиваю себе цену!